Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 25 – Лилия Романова

Кайрен тихо произнёс из-за границы круга:

— Мирана. Уходи.

Я подняла на него взгляд.

Вот теперь в его голосе не было приказа. И от этого стало больнее, чем от всех утренних требований.

— Почему?

— Потому что после первой клятвы дороги назад не будет.

— Для меня или для тех, кто привык, что дороги есть только у них?

Он ничего не ответил.

Я посмотрела на свои ладони.

Пепел молчал.

Не подталкивал. Не заставлял. Не обещал победы. Просто был.

И я вдруг поняла, что в этом его главное отличие от людей вокруг меня. Он не требовал удобного решения. Не называл мою боль долгом. Не говорил, что я должна принять чужой порядок ради чьего-то дома.

Он ждал моего выбора.

— Впустите её, — сказала я.

Орен смотрел на меня долго, а потом кивнул распорядителю.

Женщину ввели через несколько минут.

Элира Сайрен была старше Сайлы, но держалась иначе. Не высокомерно — прямо. Седые волосы собраны у затылка, тёмное платье простое, но дорогое, на шее пустая лента, где, вероятно, раньше висел знак рода. Её сопровождали двое мужчин. Один молодой, с острым лицом и злым взглядом, второй старше, плотный, с тяжёлой челюстью. Они остановились перед аркой и одновременно начали говорить.

— Это семейное дело…

— Палата не должна вмешиваться…

— Она не имеет права…

Элира не обернулась к ним.

Она смотрела только на меня.

В руках у неё была серая пластина, обломанная с одного края. Не такая, как наша с Кайреном. Старше. Тоньше. По ней тянулся еле заметный узор, похожий на погасшие жилы огня.

— Вы Мирана Дарр? — спросила она.

Я почувствовала, как Кайрен напрягся рядом с аркой.

— Пока да.

Элира поняла. В её взгляде мелькнула горькая усмешка.

— Тогда, возможно, вы поймёте.

Мужчина с тяжёлой челюстью шагнул вперёд.

— Хранитель, эта женщина не вправе обращаться к посторонним. Её брак завершён смертью супруга, имя Сайрен снято, дом возвращён роду. Пластина принадлежит архиву семьи.

Элира крепче сжала пластину.

— Мой муж дал мне клятву перед огнём. Не перед вашим архивом.

— Мой брат умер, — резко сказал молодой. — А вместе с ним умерло и ваше право распоряжаться его именем.

— Его имя я не трогаю. Я хочу вернуть своё.

Эти слова вошли в меня так тихо, что сначала я не поняла, почему стало трудно дышать.

Я хочу вернуть своё.

Не чужое. Не власть. Не месть. Своё.

Орен подошёл к Элире.

— Госпожа, если вы отдаёте пластину внутреннему кругу, её ответ будет окончательным.

— Для кого? — спросила она.

— Для всех, кто признаёт Палату.

Молодой мужчина усмехнулся.

— А если род не признает решение, вынесенное какой-то вчерашней разведённой?

Кайрен сделал шаг вперёд, но граница круга его не пустила.

Я посмотрела на молодого Сайрена.

— Тогда род Сайрен первым покажет столице, что боится вчерашней разведённой больше, чем правды собственной клятвы.

Он побледнел от злости.

— Вы не имеете права говорить со мной так.

— Странно, — сказала я. — Мне уже второй день подряд объясняют, что я не имею прав. А огонь всё равно почему-то продолжает открывать двери.

Элира посмотрела на меня иначе.

Не с надеждой даже. Надежда слишком мягкое слово. Скорее с осторожным узнаванием. Так смотрят не на спасительницу, а на человека, который тоже стоял в холодном зале и слышал, как твою жизнь называют ошибкой.

Орен поставил пластину Элиры в центральную чашу.