Книга Красная метка, страница 97 – Арсений Либис

Меж тем по всей земле происходило невиданное: луна вдруг погасла, словно кто-то задул небесный светильник. Сначала люди подумали, что наступил конец света, о котором предупреждали древние свитки. Женщины падали на колени и бились головами о камни, мужчины хватались за оружие, не зная, против кого его направить. Жрецы в храмах жгли благовония и читали молитвы громче обычного, но боги молчали.

Вскоре с севера пришёл горячий ветер, пахнущий серой. Небо, лишённое луны, затянуло черными облаками. И с них начал падать серый едкий пепел. Он покрывал улицы, крыши, лица людей. Дышать стало тяжело, и многие заболели, кашляя чёрной мокротой. Благословенная Уйми потемнела и покрылась маслянистой плёнкой, рыба всплыла кверху брюхом, и рыбаки плакали над пустыми сетями.

Ученые мужи, что умели читать древние знамения, говорили, что на севере пробудился вулкан Караджин, который спал тысячи лет. Но Шио, великий знаток древних легенд, сразу понял, в чем дело. Однако госпожу Манаи напугало совсем другое. Дело в том, что луна пропала ровно в тот день, когда истек десятилетний срок, отмеренный Шио. Она понимала всю важность происходящего, но настолько любила императора, что приложила все усилия, чтобы не дать ему отправиться к месту своей гибели. Пока император собирал войско, она прибегла к хитрости, притворившись тяжело больной. В тот же вечер она легла в опочивальню, отказалась от пищи и питья, а лицо её искусно натерли бледными притираниями, отчего щёки и губы стали цвета старой бумаги. Даже дыхание она сделала слабым и прерывистым.

Когда великий Шио, встревоженный вестями, вошёл в покои, она лежала на ложе, словно уже наполовину принадлежала Девяти источникам. Волосы её были разметаны, глаза полузакрыты, а голос едва слышался. Она тихо просила Шио остаться. Говорила, что он нужнее здесь, в столице. А для победы над чудовищем нужно найти великого героя, их немало в Срединной империи.

Горькие слёзы катились по её щекам. Она сжимала его ладонь так слабо, словно силы вот-вот оставят её. Три лекаря, заранее предупреждённые, качали головами и говорили, что болезнь весьма опасна и скорее всего приведет императрицу к Девяти источникам. Даже сыновья были приведены к ложу матери и плакали, глядя на неё.

Шио долго сидел у её изголовья, держа её руку в своих. Он внимательно осмотрел свою любимую и его взгляд задержался на ее родинке. Он видел госпожу Манаи за эти десять лет и грустной, и веселой, и здоровой, и больной. И знал, что в случае болезни ее родинка тихо пульсирует, напоминая тлеющий уголек. Но сейчас ничего подобного не происходило, она имела свой обычный вид. И Шио, сам будучи сыном лисы и зная толк в хитрости и обмане, все понял. Он нежно взял императрицу за руки и сказал, что вернуть луну на небо — его прямой долг. И если он от него уклонится, небо упадет на землю, законы будут попраны, все устои рухнут, мир погрузится во тьму и хаос. Тогда госпожа Манаи скрепя сердце поведала ему то, что скрывала десять лет. Она плакала и просила прощения, что сумела выиграть для Шио совсем немного. На это император отвечал, что он готов положить свою жизнь во имя победы. После ее истории он понял, что это его судьба. Шио велел всем покинуть покои и соединился с госпожой Манаи, даже не раздевшись. А после сказал, что не потерпит больше возражений, ему пора идти. И госпожа Манаи, хоть и не хотела его отпускать, почтительно склонилась перед его волей.