Книга Измена. Шипы, страница 50 – Елена Валерьева

Я взяла телефон почти сразу.

Сообщение от Глеба было голосовым, записанным, видимо, с помощью отца:

— Мам, я тебя люблю. У папы каша не такая. Пока.

Я закрыла глаза и рассмеялась сквозь что-то острое в горле.

Следом пришло короткое сообщение от Матвея:

Норм. Не переживай.

Вот и весь подростковый эпистолярный жанр.

День на работе оказался спасением. Таблицы, встречи, чужие лица, задачи, сроки — всё это собирало голову в кучу, не давая ей расползтись в сторону мыслей. Коллеги, конечно, что-то чувствовали, но не лезли. За это я была благодарна особенно.

Вечером, вернувшись в номер, я села у окна с пластиковым стаканчиком плохого кофе и впервые за долгое время ощутила не боль, а усталую свободу.

Никто не спросит, что на ужин.

Никто не хлопнет дверью.

Никто не посмотрит глазами, в которых вопрос о том, вернусь ли я.

Никто не напомнит мне самим своим существованием, что моя жизнь треснула.

И вот тут стало стыдно.

Потому что эта свобода была куплена слишком дорогой ценой.

На третий день позвонил Андрей.

— Всё в порядке? — спросил сразу.

— С кем именно?

— С тобой. С работой. С… — он запнулся, — с нами.

Я смотрела на огни чужого города за окном.

— У тебя есть дети и Лиза под рукой. Вот с ними и проверяй, всё ли в порядке.

— Глеб скучает.

— Я тоже.

— Он плохо спал ночью.

Сердце дёрнулось мгновенно.

— Температура?

— Нет. Просто просыпался.

— А Матвей?

— Делает вид, что ему всё равно.

Я усмехнулась.

— Значит, всё стабильно.

На том конце послышался короткий выдох, почти смешок.

И меня вдруг кольнуло. Не нежностью. Памятью. Мы же умели разговаривать так — обрывками, полутоном, на общей интонации.

Опасная вещь — привычная близость. Она переживает даже развод дольше, чем достоинство.

— Вера, — сказал он тише. — Ты там одна?

Я замерла.

Вопрос мог быть совершенно невинным. А мог — нет.

И именно это раздвоение меня почему-то насторожило и одновременно разозлило.

— Да. А что?

— Ничего. Просто…

— Просто что?

— Я думаю о тебе.

Вот так.

Без украшений.

Без осторожности.

Поздно, Андрей.

Слишком поздно.

Но сердце, как всегда, отреагировало прежде мозга — болезненным толчком. Потому что когда-то эта фраза была домом. Когда-то я жила в ней, как в тепле.

Теперь же слышала и понимала: мужчина, который разрушил мою жизнь, начинает чувствовать пустоту там, где раньше стояла я. И тянется не ко мне настоящей. А к своей утрате.

— Не надо, — сказала я очень спокойно.

— Что не надо?

— Не думай обо мне вслух. Это никому не поможет.

Он молчал.

Потом всё-таки спросил:

— У тебя там кто-то есть?

Я уставилась в окно.

Господи.

Ну вот и докатились.

Изменивший муж, живущий с беременной любовницей, звонит жене в командировку и проверяет её на наличие гипотетического мужчины.

Мир, ты точно издеваешься.

— Ты сейчас правда это спрашиваешь? — произнесла я медленно.

— Я просто хочу знать.

— А я просто хочу лечь спать, не охреневая от степени мужской наглости. Спокойной ночи, Андрей.

И снова положила трубку первой.

После разговора меня долго трясло.

Не только от злости.

Ещё и от понимания, что он начал двигаться именно туда, где я однажды, возможно, и хотела его увидеть: обратно ко мне вниманием, ревностью, памятью, тоской.

Если бы это случилось раньше, я бы умерла от счастья и боли.

Сейчас же внутри шевельнулось что-то другое.