Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 38 – Ронни Траумер

— Доброе утро, пуговка, — расплывается в тёплой улыбке, пока я смотрю на них, вытаращив глаза.

Ребёнку на вид лет шесть-семь, и я точно знаю, что у Марины нет детей. Но почему эта милая девочка называет её матерью?

— Мама? — шёпотом спрашиваю.

— Это тоже часть истории, — усмехается в ответ. — Давайте завтракать, пока блины окончательно не остыли.

— Мариша, садись на свой стул и дай маме тоже поесть, — обращается мужчина к девочке, и она, разомкнув объятия, позволяет Марине усадить её на соседний стул, на котором лежит специальная подушка, чтобы она доставала.

— Привет, а ты кто? — с интересом смотрит на меня.

— Я Аля, а ты тоже Марина, да? — расплываюсь в улыбке, она очень милая.

— Да, как мама, — гордо заявляет, и я замечаю, как Марина вытирает уголки глаз. — А ты сестра мамы? — продолжает задавать вопросы, свернув блин в трубочку и отправляя его в рот.

— Нет, я… её соседка, — улыбка так и не сходит с моего лица, за последнюю неделю это впервые, когда я испытываю позитивные эмоции.

— Как? Я тебя раньше не видела, или ты здесь живёшь? Почему раньше к нам не приходила?..

— Мариша, дай Але поесть, — спокойно говорит Макар.

— Да вы что, ничего страшного, — вставляю я, девочка никак мне не досаждает. — Она очень милая.

— Пока на голову не села, — кивает Макар.

— Аля, поешь чего-нибудь, иначе из-за стола не выйдешь, — строго обращается ко мне Марина.

Аппетита никакого, меня всё ещё подташнивает, но я заставляю себя поесть, думая только о малыше.

— Ты поедешь с нами? — не замолкает Мариша.

— Куда? — с интересом смотрю на девчушку.

— Мы едем к маме в деревню, — отвечает, и я тут же бросаю испуганный взгляд на Марину.

— Ты едешь домой? — голос дрожит, подбородок трясётся.

— Да, мы планировали, — кивает в ответ.

— Пожалуйста, не говори родителям, — жалобно прошу, чувствуя ком в горле.

Мои родители даже не знают о Давиде, а тут столько всего произошло, что в двух словах не объяснишь. И мне совершенно точно не хочется их волновать, у них свои дела, папа до сих пор на лечении.

— Я и не собиралась, — мотает головой, и я выдыхаю.

— Папа… он меня не простит, — всхлипываю, с трудом сдерживаясь от рыданий. — И мама тоже, — тише добавляю.

Они нас по-другому воспитывали, всегда твердили, что семья — это важно, и нужно к этому очень тщательно подходить, чтобы было как у них — раз и на всю жизнь. Ещё папа старой закалки, и детей вне брака не приемлет. А тут я рожать собралась в свои двадцать, ещё и отец ребёнка в тюрьме. И плевать ему, что я его туда отправила, даже знаю, что он скажет: если полиция им заинтересовалась, значит есть грехи у него.

— Мариша, идём чистить зубы, — обращается к дочери Макар и они с девочкой уходят из кухни.

— Ты хочешь скрыть от родителей беременность? А учёба? Да и потом, если беременность на расстоянии можно утаить, то наличие внука вряд ли. Или, подожди, — хмурится, внимательно меня изучая. — Ты… собираешься отдать ребёнка?..

— Нет, — тут же мотаю головой.

Я пошла на предательство ради этого ребёнка и никогда никому его не отдам.

— Я, правда, не думала, что будет дальше, — опускаю голову и глубоко вдыхаю, понятия не имея, как дальше жить. — Я очень боюсь. У отца Давида очень серьёзные связи, и они не совсем… законопослушные граждане. То, что я сделала… они не простят, такое никто не простит. Я предала его, ради нашего ребёнка. И мне страшно, что меня… убьют.