Книга Слабо не влюбиться?, страница 102 – Татьяна Никандрова

— Да, наверное, — кивает Фед. — А еще я махровый интроверт. Должно быть, именно поэтому кажусь замкнутым и отстраненным.

— Интроверт? — с любопытством тяну я. — То есть ты не очень любишь общаться с людьми?

— Я люблю. Но только с теми, кто мне действительно интересен. А вот пустое общение, так сказать, ради галочки сильно опустошает мои внутренние ресурсы.

— Правда? — мне становится и впрямь интересно.

— Да. Интроверты вовсе не социофобы, просто они очень сконцентрированы на своем внутреннем мире и не нуждаются в большом количестве внешних стимулов.

Надо же, даже рассказ о себе у Осипова звучит как-то по-научному. И что он только нашел во мне, шалопайке с зубной пастой на щеках?

— А я иногда люблю поболтать ни о чем, — признаюсь я. — Особенно со своей лучшей подругой, Леркой. Она сейчас живет в Москве, и иногда мы треплемся по телефону часами напролет.

— Понимаю, — Фед улыбается. — У меня мать такая же. Как сцепится с сестрой языками, так не разорвешь.

— Тебя не раздражают такие люди? — подаюсь чуть вперед, упирая локти в столешницу.

— Ничуть. Я бы даже сказал, наоборот — привлекают.

— Почему? — не могу не удивиться.

— В них бьет мощная жизнеутверждающая энергия, к которой невольно хочется прикоснуться. Я сам не слишком коммуникабельный, но люди с развитыми навыками общения, бесспорно, завораживают. Может, ты замечала, на некоторых смотришь, и аж дух захватывает от их раскрепощенности и непосредственности? — Осипов зеркалит мое движение и тоже подается вперед. — Вот ты, Вась, как раз такая.

— Я? — от изумления у меня челюсть отвисает. — Ты серьезно?

— Абсолютно, — Фед опять козыряет фирменной невозмутимостью.

Смотрю на него, а щеки неумолимо наливаются краской. Забавно, когда парень заговорил о завораживающих людях, я тут же подумала о Соколове. Вот уж кто действительно умеет привлекать общественное внимание и купаться в лучах славы! А я… Я ведь совсем не такая! Ну, по крайней мере, мне всегда так казалось. Я тихая, скромная и не такая уж и раскрепощенная. Да, во времена юности мне случалось примерять на себя роль лихой бунтарки, но это ведь только благодаря Тёме! Это он заряжал меня шальной энергией безумства! А без него я другая. Приземленная и скучная. Как же Фед разглядел во мне что-то необычное?

— Ну… Не знаю, — ежусь от смущения. — Раньше я и правда была веселой, отрывной… Но сейчас уже изменилась.

— Возможно, ты просто повзрослела? Слегка усмирила свой внутренний огонь? — Осипов глядит на меня очень внимательно. — Но поверь мнению со стороны: он все еще в тебе горит.

Отчего-то, несмотря на то, что мы едва знакомы, меня не покидает ощущение, что Фед меня понимает. Его слова не похожи на лесть и уж тем более на откровенный обман.

— Спасибо тебе, Федь, — борясь со стеснением, почесываю подбородок. — Это один из лучших комплиментов в моей жизни. Правда.

Официант приносит наш заказ, и мы принимаемся за еду. Размеренно жуя, я скольжу взглядом по просторному залу и вдруг натыкаюсь на знакомые лица.

Тело прошивает электрический ток, а брови невольно дергаются к волосам. Я никак не ожидала увидеть то, что я вижу, поэтому несколько раз жмурюсь, надеясь на обман зрения.

Но картинка не исчезает. Все так же стоит у меня перед глазами: Орлова Диана, посмеиваясь и накручивая на палец тонкий блондинистый локон, сидит рядом с Серегой Зацепиным. Парень глядит на нее с нескрываемым интересом, а его рука по-хозяйски покоится на ее коленке.