Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 35 – Диана Фурсова

— Почему Вы согласились взять флигель? — спросил он вдруг.

Элина убрала список пропаж в книгу заказов, закрыла её ладонью.

— У меня был выбор?

— Вы могли отказаться.

— И что бы изменилось?

Он не ответил.

— Вот именно, — сказала она. — Я могла отказаться и получить то же самое, только с меньшим достоинством. А здесь хотя бы есть работа.

— Вы всегда говорили иначе.

Элина напряглась.

— И как же я говорила?

Рейнар смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.

— Тихо. Осторожно. Будто заранее просили прощения за каждое слово.

Элина почувствовала, как внутри сжался тугой узел. Прежняя Элина снова проступила между ними — не лицом, не голосом, а тенью. Женщина, которая писала письма без ответа, вышивала неровные узоры, сидела за длинным столом и, возможно, до последнего надеялась, что муж однажды посмотрит на неё не как на ошибку совета.

— Значит, Вам должно быть привычнее, что я больше так не говорю, — сказала она. — Вы ведь сами решили, что та Элина не подходит дому Вальдов.

Он слегка побледнел.

Совсем немного. Но Элина увидела.

— Я не говорил этого.

— Нет. Вы сказали красивее: брак не дал дому ни союза, ни силы, ни наследия. Смысл тот же.

Рейнар сжал пальцы на спинке стула. Стул недовольно скрипнул. Ним, стоявшая у катушек, прищурилась.

— Не ломайте мебель, милорд, — сказала она. — Она и так прожила тяжёлую ночь.

Рейнар отпустил стул.

Элина неожиданно захотела смеяться и злиться одновременно. Мир сошёл с ума окончательно: ожившая кукла делает замечание дракону, тот слушается, а она сама стоит между ними, пытаясь удержать остатки достоинства в платье, на котором уже виднелись пыль и следы воска.

— Я не пришёл продолжать вчерашний разговор, — сказал Рейнар.

— А придётся. Потому что для Вас это вчерашний разговор, а для меня — сегодняшняя жизнь.

Он посмотрел на неё.

Впервые без раздражения. Тяжело, мрачно, словно её слова не отскакивали от него, а всё-таки попадали внутрь.

— Чего Вы хотите, Элина?

Имя прозвучало неожиданно.

Без “леди”. Без холодного официального расстояния. Просто Элина. И от этого на секунду стало опаснее, чем от всех приказов. Потому что человеческое обращение легче впустить под кожу, а она не собиралась снова впускать его туда, где потом будет больно.

— Сейчас? — спросила она.

— Сейчас.

— Чтобы мне не мешали жить.

— Это всё?

— Нет. Но для начала достаточно.

Он усмехнулся одними губами, без веселья.

— Вы просите мало и одновременно слишком много.

— Я не прошу, герцог. Я сообщаю границы.

Мастерская за её спиной тихо отозвалась. Не громом, не скрипом — лёгким движением воздуха, от которого золотая нить на столе едва заметно блеснула.

Рейнар посмотрел на эту нить.

— Она отвечает Вам.

— Иногда.

— Родовая нить не отвечала никому больше ста лет.

— Значит, у неё был долгий отдых.

— Вы не понимаете, что это значит.

— Возможно. Но я уже поняла, что многие в этом доме очень рассчитывают на моё непонимание.

Он не смог возразить сразу.

Внизу, у самой двери, вдруг раздался тихий шорох. Элина повернулась, ожидая увидеть сквозняк или очередную ожившую мелочь. Но там, возле порога, лежал маленький кусок сложенной бумаги.

Его не было минуту назад.

Ним спрыгнула со стола и подошла ближе, но не коснулась.

— Подбросили, — сказала она.

Рейнар мгновенно оказался рядом. Быстрее, чем Элина ожидала. В один шаг пересёк комнату, заслонив её от двери, и это движение вышло настолько естественным, что она даже не сразу успела возмутиться.