Книга Белая королева, страница 72 – Евгения Сафонова

— Похожих. Но даже тогда не был готов платить тем, чем заплатил в итоге, – ответствует Чародей тихо. – Жалость – шаткий фундамент для любви. И потом, госпожа… вам тоже моя боль знакома лучше, чем кому бы то ни было. Вы не настолько чудовищны, насколько твердите, иначе не поведали бы правду. – Он накрывает её руки своей, оставшейся свободной, и всматривается в прекрасное лицо. – Неужели вы действительно хотите снова уготовить для меня обретение и потерю?

Она долго смотрит на него, словно читая закрытое от меня прошлое в его глазах, как одну из своих любимых книг.

От того, что ей ведомо неизвестное мне, я чувствую одновременно горечь и облегчение.

Я не знаю его истории. Но едва ли она счастливее других, где мелькнул шлейф Белой Королевы.

Прильнув к Чародею, чудовище обвивает его шею руками – и, закрыв глаза, не глядя вытягивает с полки за его спиной потрёпанный том в кожаном переплёте со стёртой позолотой.

— За меня отомстили уже давно. Но в вашей власти отомстить за того, кого я люблю. Поэтому я рассказала правду. – Когда она отстраняется, Чародей не кажется ни удивлённым, ни смущённым. – Ты не тот, кого я жду. В глубине души я сразу это поняла. Но если выдаётся возможность задержать столь приятных гостей чуть подольше… – Она вручает ему книгу. – Полагаю, вы искали это.

Чародей принимает подношение как должное. Открывает старинный труд и изучает его столь же скрупулёзно, как сотню других книг в этой библиотеке, что он уже прочитал.

— Неужели нет иного способа разрушить проклятие? – Боль прорезается в моём голосе помимо воли. – Освободить вас?

— Не все живущие обретают даже то, что заслужили или что причитается им по праву. Разве можно после этого говорить о счастье? Таков мир. С этим остаётся только смириться… и делать всё, чтобы хотя бы твоя собственная история закончилась счастливо. – Хозяйка Дома смотрит на меня. Впервые на моей памяти синева в её глазах смягчается, словно зимнее небо сменилось весенним. – Мою историю тебе не изменить, дитя. Верши свою.

Мягкий хлопо́к – это Чародей закрыл книгу.

По его лицу, по кивку, которым он отвечает на мой пытливый взгляд, я понимаю: мы и правда нашли то, что искали.

— Идите. – Хозяйка Дома отступает к софе. Опустившись на старый шёлк, берёт со столика чашку со сколотым краем, которой не было там минутой раньше. – Не медлите. Полагаю, у вас впереди неблизкий путь.

Прежде чем последовать её совету, Чародей подходит к девушке, держа книгу в опущенной руке. Склонившись в подобии поклона, касается сухими губами её лба.

— Прощайте, госпожа, – молвит он, прежде чем выпрямиться. – Желаю вам обрести покой, которого вы заслужили.

— Прощай, чародей, – отвечает та. Печаль в глазах едва уловима, как дымка, заволакивающая небо в жаркий день. – Желаю тебе обрести счастье. Ты заслужил его не меньше.

Ледяная звезда, как я не сразу понимаю, теперь тянет меня не к хозяйке Дома, а прочь от неё. Мы следуем совету и не задерживаемся.

Мы покидаем библиотеку. Забираем из спален немногочисленные пожитки, к которым прибавилась книга. Спустившись по лестнице и пройдя через кованые ворота, прощаемся с особняком, чтобы отправиться по дороге сквозь лес. Теперь – вдвоём, и я не боюсь никаких теней в чаще.

А позади остаются Дом и пленённое в нём чудовище. Вечно живущее. Вечно одинокое.