Книга Белая королева, страница 69 – Евгения Сафонова

Тебя ведь не зря называли чудовищем.

Когда я узнала, что ты уничтожил целую деревню, мне сделалось горько. Но я вспомнила соседей, слушавших мои мольбы и промолчавших о них ради золота в своих карманах, и горечь ушла. Разрушенные остовы их домов не заставили меня отвести взгляд.

Мой старый дом, в ту страшную для людского племени ночь удостоившийся твоего безраздельного внимания, остался почти нетронутым. Я смогла пройти в знакомую дверь, подняться по знакомой лестнице, заглянуть в знакомые комнаты. Посмотреть в пустые глазницы скелетов, оплетённых корнями на истлевших перинах.

Эти скелеты я прежде не видела, но всё равно считала их знакомыми.

Мне говорили, что одна из моих сестёр уцелела, и брат, освободив меня, не стал возвращаться домой. Если его и обвиняли в моём побеге, я была не столь важной заключённой, чтобы он не смог откупиться от обвинений.

В день, когда я узнала об этом, известие вызвало у меня досаду. Теперь – нет.

Досада – для людей. Всему человеческому, что ещё оставалось во мне, подписали приговор задолго до дня, когда я увидела мертвецов, с которыми в детстве делила кров.

Я вернулась к тебе, но моё возвращение не могло изменить то, из-за чего прежде я тебя покинула. То, из-за чего ты в конце концов покинул меня.

Ещё много ночей я засыпала на твоём плече.

Когда я оправилась от пережитого, мы вновь разделили не только сон, но и бессонницу, напоенную биением сердец, что разделяли лишь плоть и кожа. Мои губы познали твоё тело так же хорошо, как твои – моё.

Лишь друг с другом они теперь не встречались.

Я вернулась к тебе не только потому, что больше идти было некуда. Когда в отцовском доме я держала в руках твоё кольцо, я желала не твоего суждения – тебя. То, что связывало нас, оказалось для меня важнее того, что нас разделило.

Я не забыла, что ты открыл мне правду, когда мог промолчать, что дал мне уйти, когда мог удержать. Ты был моим тюремщиком, моим миром, моей болью, моим спасением, чтобы в конечном счёте стать тем, кого я хочу видеть рядом.

Истинная любовь не распускается розами в душе – она пускает корни в сердце. Она наносит раны и исцеляет их; её вкус – не мёд, но сладость и горечь; она не сияет ослепительно и безмятежно, но неровный свет её не угаснет в самой глубокой тьме.

Такова любовь, о которой говорила мне Белая Госпожа. Таковой стала моя любовь, закалённая разлукой, скреплённая воссоединением.

Ты знал об этом не хуже меня. И потому твои губы избегали моих.

Ты не лгал, когда говорил, что не можешь так со мной поступить.

Одним вечером, когда твои пальцы перебирали мои волосы, колтуны из которых ты вычесал давным-давно, я сказала:

— Я могу быть пленницей Дома ради тебя. Я хочу вечно быть с тобой. Но скажи, чего хочешь… на самом деле, всем сердцем… хочешь ты?

Я ощутила, как замирает твоя рука. Выскользнув из-под неё, я села на постели и заглянула в твоё лицо, застывшее, когда ты произнёс:

— Я не хочу оставлять тебя одну.

— Я знаю. Но я не спрашивала, чего ты не хочешь.

Я смотрела в твои глаза, а ты смотрел в мои – и в твоём взгляде я прочла ответ, который ты не осмеливался высказать вслух.

…моя любовь сделалась твоей клеткой. Скрашивая твой плен в этих стенах, я неизбежно продлевала его. Освободив тебя, я обречена была навек тебя потерять.