Книга Бес лести предан, страница 279 – Элиот Лилит

— Если вы говорите правду, это делает вам честь, – Алексей с ужасом заметил, что император смотрит на Бонапарта уже совсем другими глазами – внимательно и без неприязни. – Как вы добрались сюда так быстро?

— По оборотной стороне мира, – Бонапарт кивнул на мерцающий за его спиной Разлом. – Я неплохо освоил науку обманывать расстояние. Расстояние, но, увы, не время. Мне жаль, что я не смог прийти раньше.

— Вы сделали больше, чем я мог бы требовать и от союзника! – горячо возразил император. – А ведь наши страны воюют, – он сделал шаг вперед и протянул Бонапарту руку. – Я готов начать мирные переговоры, если вам будет угодно немного подождать. Я должен убедиться, что все мои подданные знают, что им делать дальше, и позаботиться о теле дочери.

— Разумеется, – Бонапарт крепко сжал ладонь императора, всматриваясь в его лицо с живым сочувствием. От вида их соединенных рук Алексея передернуло. – Я глубоко сожалею о вашей потере. Я не знал, иначе не стал бы вести разговоры о политике, когда следует приносить соболезнования. Мы можем отложить наш разговор до тех пор, пока…

— Часа будет достаточно, – мягко перебил император. – Одна смерть не должна останавливать нас от того, чтобы предотвратить тысячи других. Но я ценю, что вы предлагаете мне то, что революция не соизволила предложить Людовику Шестнадцатому.

— Тогда я буду ждать вас на набережной, – Бонапарт кивнул на голубевшую за дворцом Неву. – И, пожалуйста, не закрывайте разлом. Пока я здесь, ни одна тварь не проникнет в город, а вот добираться до Парижа по этой стороне будет обременительно.

Бонапарт зашагал к реке, так ни разу и не взглянув на Алексея. Тот впервые видел другого Темного во плоти, и вряд ли Бонапарт мог похвастаться иным. Неужели для него это ничего не значит?

Потом Алексей заметил, что его потрясывает. Он думал, беспокойство за императора заглушило инстинктивный страх мелкого хищника перед крупным, но на деле весь разговор его тело и разум сковывало такое чудовищное напряжение, что лишь вырвавшись из-под давящей ауры непостижимой силы, исходящей от Бонапарта, Алексей вспомнил, как это – дышать нормально. Императору хватило одного взгляда на него, чтобы махнуть рукой:

— Герман, проводи графа Аракчеева до его дома.

— Барона, – поправил Алексей, с трудом удерживаясь в поплывшем сознании.

— Учить меня вздумал? – император устало усмехнулся. – Сегодняшними подвигами ты заслужил себе графское достоинство.

Герман подхватил пошатнувшегося Алексея под руку, но смотрел только на императора.

— Ваше величество, подумайте как следует. Если положить этому человеку в рот палец, он откусит руку. Вспомните, что…

— Герман, – улыбка императора погасла, – я предупреждаю тебя в последний раз. Как бы велики ни были твои заслуги перед этой страной, если ты снова попытаешься указывать мне, что делать, мы распрощаемся навсегда.

Старика перекосило от досады, но он благоразумно придержал язык. Алексей тоже не осмелился возражать. Он едва стоял на ногах, а еще должен был узнать, что с Александром. Если императору так угодно, пусть разбираются с последствиями хаоса без него.

Слуги, которых Алексей с вечера отправил на ночное богослужение, еще не вернулись, зато в гостиной сидели друг против друга великий князь Константин и Адам Чарторыйский.