Книга Бес лести предан, страница 276 – Элиот Лилит

Казалось, сильнее императора уже не разгневать, но Александра взялась за дело с упрямой решимостью:

— Отчего же? Я с радостью возьмусь за это дело.

Император замер, не довершив вдоха. Алексею захотелось втянуть голову в плечи. Константин закрыл лицо рукой, даже полубессознательный Александр вяло шевельнулся.

Но император лишь скривил губы.

— Если вы готовы ради этого отречься от своей фамилии и от семьи, то езжайте, куда хотите, и делайте, что хотите. Только в Петербурге извольте больше не появляться. Я объявлю, что обе мои дочери погибли в этой битве.

— Ваше величество… – начал Константин.

Император взмахнул рукой:

— Замолчите, – он больше не кричал. Гнев уступил место равнодушной тяжести. – Разойдитесь. Все. Я хочу побыть с дочерью.

Ни у кого не возникло сомнений, какую он имел в виду.

Константин молча передал тело отцу. Елена была такой маленькой – еще меньше, чем в жизни… Алексей обещал потанцевать с ней, когда та подрастет. Алексей обещал Марии Федоровне уберечь ее дочерей от непоправимых ошибок. Императрица боялась, что дочери загубят свое доброе имя неудачной любовной интригой, в худшем случае – внебрачным ребенком. Правда оказалась куда ужаснее.

Александра решительно взяла Нелидову под локоть и отвела в сторону. Константин подошел к Чарторыйскому и нагнулся, заглядывая брату в лицо.

— Не понимаю, насколько тяжело он ранен, – сказал Чарторыйский. – Надо расположить его у кого-нибудь и послать за лекарем. Дворец ведь закрыт.

Константин хмуро кивнул:

— Можно в мой Мраморный.

Алексей шагнул к ним.

— Ко мне ближе.

Отстроенный на набережной Мойки дом был виден даже отсюда. Снова кивнув, Константин подхватил Александра под вторую руку. Тот тихо застонал.

— Не ной, – буркнул Константин. – Одна нога вроде целая, вот и шевели ею.

Они заковыляли прочь.

Алексея разрывало на части: он хотел и броситься за великими князьями, и остаться подле императора, однако самым сильным оказалось третье желание. От раздавленной Нелидовой сейчас ничего не добьешься, но он должен найти братьев.

Алексей побрел по площади, переступая через тела и покореженные орудия. На мертвых бесогонов он не смотрел, братья не носили черно-белые мундиры. Но одно тело привлекло его внимание – распростертый на земле грузный старик с неловко вывернутой ногой. Той самой, что он поранил в ночь смерти императрицы.

Алексей опустился на колени. В сморщенном черном лице он едва признал знакомые черты, но как выглядел его первый благодетель, помнил и так.

Генерал Мелиссино служил гораздо дольше, чем должен был. Сегодня его служба закончилась.

Алексей наклонился и поцеловал старика в обожженный лоб. На губах остался прогорклый вкус пепла. Он встал и пошел дальше.

Они сидели в тени дома Вольного экономического общества, в изорванных грязных мундирах и с перепачканными сажей лицами. У Пети на губах и подбородке запеклась бордовая короста, а лодыжка торчала под странным углом. Андрей щелкал пальцами то у одного уха, то у второго.

— Я ни черта не слышу! – крикнул он Алексею с широкой улыбкой. – Надеюсь, это пройдет!

— Он просто не хочет слушать, как ты ворчишь, – рассмеялся Петя и указал на свою ногу. – Видал? Я поскользнулся на льду и вывихнул лодыжку. Госпожа бесогонка меня оттащила с проспекта и велела не высовываться, а я все равно сюда доковылял! Она твоя подруга, да?