Книга Бес лести предан, страница 278 – Элиот Лилит

По кровавой слякоти он ступал так же твердо, как по пыльным переходам древних пирамид. Алексей знал, как бесы помельче реагируют на черных исполинов – отлетают подальше, чтобы большой и сильный собрат не поглотил их, подпитывая собственную мощь. Он испытал нечто сродни: инстинкт вопил пятиться и отступать, забиться в щель поглубже, схорониться и переждать опасность. Но когда Бонапарт остановился напротив императора, этот инстинкт затмил другой порыв – встать между ними.

Бонапарт медленно наклонил голову. Как будто жалкий французский генералишко имел право приветствовать императора как равного…

— Ваше величество, – он говорил по-французски со странным акцентом, но, может быть, то пришептывала вместе с ним тьма. – Нас с вами свел несчастливый случай, но я рад возможности встретить вас. Меня зовут…

— Генерал Бонапарт, – перебил император. – Не беспокойтесь, я о вас наслышан. Вы заняли мой остров в Средиземном море.

Алексей шагнул было вперед, но Герман с силой стиснул его локоть.

— Да, действительно, – Бонапарт не моргнул и глазом. – Тогда я действовал как подчиненный французскому правительству военачальник и не имел намерения оскорбить лично вас. Если это единственное, чем я вызвал ваше неудовольствие, я уверен, в мальтийском вопросе мы сможем найти компромисс.

Император иронически улыбнулся.

— Добавьте к этому войну между нашими странами, и вы исчерпаете все причины моего неудовольствия вами.

Алексей не понимал, откуда в них обоих столько хладнокровия. Император ослаблен изнурительной битвой и, реши дышащий тьмой вражеский полководец на него напасть, едва ли сможет защититься царским огнем. Бонапарт же стоит в одиночестве посреди столицы враждебной державы, окруженный чужими военными. Что бы Герман ни говорил о его бессмертии, Алексей сомневался, что даже самый могущественный Темный останется на ногах, если снести ему голову пушечным ядром.

Бонапарт остался невозмутим.

— Войны заканчиваются, территории возвращаются. Если причины в самом деле исчерпываются этим, то я рад. Это значит, что по существу между нами ничего не стоит.

— Что же, Директория готова вернуть мне мою Мальту? – спросил император с насмешливым недоверием.

— Директория? – во взгляде Бонапарта проклюнулось веселье. – Я готов вернуть вам Мальту, ваше величество. Вы назвали меня генералом, но ошиблись. С недавнего времени я – первый консул, фактический правитель Франции.

У Германа вытянулось лицо. Алексей тоже не скрыл оторопи. Еще две недели назад Бонапарт был в Египте. В такой срок добраться до Франции, устроить переворот и появиться в Петербурге? Ни один человек на это не способен.

— Первым консулом? – только император сохранил подобие спокойствия. – Очередное изобретение вашей революции?

Бонапарт покачал головой.

— Революция кончилась, ваше величество. Начался новый век.

— Если только во Франции. Всему миру же до нового века еще несколько лет, – император вновь оглядел Бонапарта с головы до ног. Задумался. Кивнул. – Что ж, полагаю, Франции пойдет на пользу, если кто-то, наконец, наведет там порядок. Но для меня по-прежнему загадка, почему вы здесь.

Бонапарт пожал плечами.

— Доверенное лицо в Петербурге известило меня, в каком тяжелом положении находится ваша столица. Мне показалось чрезмерно жестоким отдавать целый город на растерзание демонам, когда в моих силах это остановить, поэтому я решил прийти вам на помощь. Я знаю, обо мне говорят многое, – на миг его взгляд соскользнул с императора на Германа, и Алексей снова едва не шагнул вперед, чтобы заслонить старика. – Однако я не чудовище и не нахожу наслаждения в бессмысленных смертях.