Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 38 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

Джессика так вымоталась, что даже спорить не стала, хотя и подумала, что хозяин слишком уж беспокоится из-за парочки скандалистов.

«В первый раз у нас такое, что ли…»

В подсобке было прохладно. Джессика плюхнулась в единственное кресло-мешок; Нив уселась рядом, прямо на пол, подогнув под себя ноги, и достала телефон. Сначала переписывалась с парнем, потом залипла на красивые картинки в фотомиксе…

«А мне даже написать некому».

Среди последних вызовов была только доставка пиццы и семейный врач миссис Гарднер. Телефоны родителей болтались в самом конце списка – два входящих три месяца назад, которые она отклонила. И сейчас закралась подлая мысль, что, может, хватит ссор, может, надо было дать им шанс… нет, себе. Не обязательно вернуться домой, но хотя бы… хотя бы…

— Уф, кофемашина забарахлила, – сунулся в подсобку хозяин, утирая со лба испарину. – Нив, глянешь? О, что это ты смотришь? Твой, гм, краш из фотомикса? Парень не ревнует?

Современный сленг в его устах звучал смешно и нелепо, и Джессика хихикнула. Но Нив, у которой тоже был странноватый говорок, ответила серьёзно:

— Нет, это не краш! Это друг. Очень красивый, вы поглядите!

Если честно, друга на фотографии видно не было, только изящная мужская рука – длинные пальцы, чёрные ногти – держала аккуратный букетик из клевера и, кажется, тимьяна. Джессика не настолько хорошо разбиралась в ботанике, но тимьяном часто украшали рыбу перед подачей на стол…

— Ого! – вскинул кустистые брови хозяин. – Да у него полтора миллиона подписчиков! Он и правда твой друг? Может, заглянет в «Питтс» на чашку кофе? Реклама нам не повредит.

Нив смешно сморщила нос:

— Он может. Но после Рождества! Это немного не его праздник.

— Да ну? А какой его?

— Йоль! Но он будет праздновать его под холмом.

— Что, прямо как король фей?

Нив это предположение отчего-то очень насмешило.

Рождество приближалось неотвратимо.

Вообще «Питтс» начали украшать сразу после Самайна, и с каждой неделей количество гирлянд и фигурок для витрины увеличивалось. Когда до праздника оставалось дней десять, хозяин заказал целый ящик – здоровенный! – красных и золотых лент, огромных пластиковых колокольчиков, искусственных веток и разноцветных шаров. Развешивать всё это пришлось, конечно, Джессике и Нив – почти три часа, перед открытием кафе. И если Нив была неутомимой, то Джессика порядочно устала, настолько, что запнулась и едва не вывернула на посетителя тарелку с омлетом.

— Ох, извините, я…

— Всё в порядке, на меня не попало, – мягко прервал её рослый, чуть сутулый мужчина в дорогом костюме-тройке. Глаза навыкате, как у рыбы, казались ещё больше из-за стёкол в очках; кожа была болезненно-серой и обвисала на щеках, как у бульдога. – Тут только маленькое пятнышко на столе.

— Сейчас вытру! Правда, простите, – добавила Джессика, собираясь отлучиться за тряпкой. – Одну минуту.

— Ничего страшного, – улыбнулся он… и вдруг ухватил её за запястье, а потом спросил отчётливо: – Достопочтенная леди Паркер-Файнс?

Сердце ёкнуло – а потом забилось часто, с перебоями.

— Вы обознались, – осипшим, чужим голосом произнесла Джессика и высвободила запястье.

Мужчина продолжал смотреть на неё исподлобья и улыбаться, приподнимая верхнюю губу и обнажая зубы, неровные и мелкие.