Онлайн книга «Куклолов»
|
Павильон номер семьдесят пять. Голова шла кругом. Я прижал рекламку к губам. Выдохнул: — Спасибо… Я знаю, что спросить у тебя, чревовещатель Ираёль. Я упал на кровать и уснул тут же. Снов в ту ночь я не видел. * * * Первое, что я сделал, проснувшись (после того, как проверил кукол, конечно), – начал искать. Запрос «чревовещатель Ираёль» не дал ничего внятного: только статьи про предсказателей, пророков и колдунов. Запрос «чревовещатель кукольная ярмарка Кавенецк» вывел тонны информации о ярмарке, но о чревовещателе не оказалось ни слова. Запрос «Ираёль» показал мне далёкий посёлок и рассказ о старом лётчике, попавшем в какой-то золотой мираж. Сначала я ничего не понял, но потом сообразил, что Ираёль – это пустыня. Так вот почему «Я отвечаю на вопросы, подобно пустыне»! Только почему же никаких цифровых следов этого Ираёля? Может, это какой-то знакомый администраторов или экзотический гость, приглашённый в последний момент?.. Я отправился к семьдесят пятому павильону – огромному, просто гигантскому, возвышающемуся над палатками, шатрами и юламейками[24], словно паук. До официального открытия в шесть вечера оставалась уйма времени, на дорожках всё ещё суетились рабочие, плотники натягивали последние тенты, художники расписывали последние вывески, воздушные гимнасты в тёмных робах прикрепляли к флагштокам последние флажки и растяжки… Но меня всё равно пропустили на территорию – вернее, просто не заметили. Я брёл среди снежных клумб, ледяных композиций, деревянных киосков, впитывая всем существом это зарождающееся нутро ярмарки, это предчувствие весны – здесь оно ощущалось особенно сильно. Солнце резало глаза, небо колыхалось, увешанное облаками— словно фанерками, прибитыми к ярчайшей голубизне. В нос била смесь свежих строительных запахов: масляная краска, древесная стружка, мокрая штукатурка… Я задрал голову, чтобы разглядеть бутафорский маяк, сколоченный в центре ярмарки – на пересечении усаженных картонными деревьями ярмарочных аллей. Чем-то это напомнило Исмаильскую ярмарку, где мы были с Катей. Катя… Мысль о ней отозвалась теплом, но без всякой нежности; это было не романтическое тепло прикосновения, а практичное тепло радиатора, включившегося в холодном салоне. Мне хотелось, чтобы она приехала. Мне нужен был кто-то, кому я доверяю, кто сможет помочь с самой главной моей задачей, кто… — Тьфу ты! Зазевался и вляпался в лужу, в которой отражались пустые ветки и весеннее небо. Мокрые ноги, свежие запахи, ветер, воздух, такой упругий, что можно опереться, птичий свист… Будто вернулся в детство. Будто могу взлететь. — Молодой человек! Вы что тут делаете? Ну вот и заметили меня. Эх. А ведь такое настроение поймал. Я посмотрел на рабочего без всякой досады, благодушно и радостно. Что-то распускалось в груди, расцветало, поднималось, наполняя свободой и силой. Догнала меня всё-таки весна – на этом голубом просторе, в этом древнем, каждый год заново вырастающем городе, после душного хостела, затхлых комнат Венкеровой, холостяцкого бункера в общаге… — Вы что тут делаете? – раздражённо повторил рабочий в кроваво-бордовой каске. А меня пьянил сладкий весенний воздух, радость разворачивалась внутри, вычищая все мысли, все страхи. — Ищу павильон семьдесят пять, – весело ответил я. |