Онлайн книга «Куклолов»
|
Что-то дёрнулось внутри. — Олег, – покачал головой Олег. — Олег, – медленно кивнула администратор, оторвалась от компьютера и наконец посмотрела на гостя. – Прошу прощения. Перепутала. — Вполне возможно, – чувствуя, как свербит и щиплется восторженное, тревожное предчувствие, кивнул Олег. Приятно улыбнулся: – Распространённая фамилия. Немудрено. — Нет, не в том дело, – улыбнулась в ответ администратор. – У нас уже несколько лет подряд останавливался Пётр Крылов – примерно в это же время. Правда, чуть пораньше, в феврале. — А, – только и сказал Олег. — А вы, случайно, не его сын, Олег Петрович? — Нет, – покачал головой Олег, взял со стойки пластиковую карточку от номера и ещё раз улыбнулся: – Говорю же, распространённая фамилия. Когда-нибудь поменяю. Отвернулся и на деревянных ногах двинулся к лифтам. Услышал, как щёлкает по клавишам администратор. Как кряхтит автомат с напитками у самых дверей. Как кто-то поднимается по ступеням, волоча по каменной лестнице тяжёлый пластиковый чемодан. Чувствительность вообще обострилась, словно, сойдя с поезда в Кавенецке, он вдохнул иной, особый воздух, усиливший зрение и слух, подогревший интуицию. Сладкий, дождливый, удавкой захлестнувший горло, наполнивший всё внутри предвкушением весны. Маленькое совпадение, обмолвка, воспоминание администраторши – это было как салют от отца, как приветливый взмах из-за призрачной завесы. Как знак, что он на верном пути. Что-то встало в горле, и ему захотелось заплакать. Сквозь пелену перед глазами Олег нашарил кнопку лифта, зашёл в кабину, втащил рюкзак. Двери сомкнулись, отрезая его от полукруглого, светлого пустого холла, оставляя наедине с собой – с зеркальным Олегом, глядевшим со стенки лифта. — Скоро. Скоро, мои хорошие, – шепнул он, удивляясь внезапному, сентиментальному призраку ностальгии. Лифт взлетал, оставляя Кавенецк ниже и ниже, и слёзы сдувало поднявшимся в кабине ветром. В груди больше не теснило. Как он мог подумать, что ему не к кому прислониться, не с кем перемолвиться словом, не с кем побыть в тишине? Он не одиночка. В его семье – шестеро. И совсем скоро появится ещё один. А следом – ещё один. Финальный. Идеальный. Последний. Рука скользнула по молнии рюкзака. Тесно вам там, мои дорогие… Темно и тесно. Что поделаешь; так нужно. Чемодан привлекает внимания куда больше, чем рюкзак. А тем более – здесь, в средоточии приезжих, в самый разгар туристического сезона Кавенецка… Ярмарка каждый год стягивала в город сотни гостей: мастеров, кукловодов, продавцов, коллекционеров, ценителей красоты… Каждый год сюда ездил отец. А теперь сюда наконец приехал он сам. — Тесно вам там, – ещё раз шепнул Олег, войдя в номер и аккуратно опустив рюкзак на тумбу. Для того, чтобы вместился Мельник, пришлось пожертвовать личными вещами; всё, что принадлежало Олегу, уже было на нём, а рюкзак теперь безраздельно принадлежал куклам. — Выходите. Мы одни, – попросил он, дёргая молнию, набирая код на замке, вытаскивая свёртки и разматывая пупырчатую плёнку. Обёрнутые в плёнку, куклы напоминали коконы, замершие личинки страшных птиц. Плёнка искажала очертания, меняла лица, даря Изольде хищный оскал, Арабелле – сходство с морским чудовищем. Костюмы близнецов в ней походили на робы, а рыжая борода Кабалета превращалась в колючее пламя. Только Мельник, даже обмотанный в полиэтилен и мягкий бархат, оставался самим собой: спокойным, слегка насмешливым, нарочито-улыбчивым, не смущённым ни спешным изъятием из труппы «Рябинки», ни долгим путешествием в мрачном, трещащем по швам рюкзаке. Ни даже компанией, в которой прошло это путешествие: Олег ждал, что встреча станет фееричной, ждал исступлённо, самозабвенно тех разбежавшихся по телу игл, того ощущения оголённого провода, звёздной дыры, электрического полёта по проводам… |