Книга Всё зло земное, страница 112 – Дарина Стрельченко

По глазам понял: не ладно что-то. И поднялось в памяти:

«Семьдесят семь седмиц ты по тропам колдовским хаживал».

Только в этот раз не одно пёрышко, видать, заплутало, а целая птица.

— Батюшка! Что случилось? – только и смог вымолвить. – Сколько ж нас не было?

— Месяц почти, – проронил царь. – Я уж послов из Табунов Медных повесить успел… Ну, иди. Завтра обо всём расскажешь, ежели живы будем.

— Да что такое с тобой, батюшка? Сам не свой, будто примороженный! – воскликнул Иван.

— А ты обернись, – попросил царь.

Иван обернулся – и увидел за лесом, с той стороны, откуда посольство прибыло, чёрную мглу. Будто туча, что клубилась над чащобой у Серебряной, за ними следом домчалась, на стольный град метила налететь. – Говорят, всё зло земное из Тени прорывается.

— Сказки это, – твёрдо молвил Иван. – Сам говорил, батюшка, сказки всё это.

— Я бы и рад, чтоб так, – глухо ответил царь. Повернулся и ушёл во дворец, стуча посохом по мраморным стылым плитам.

Иван бросился следом, но словно исчез, истаял царь: не было его в просторных сенях. Два десятка дверей молчало по бокам, в любую мог свернуть. Но ни одна петля не скрипнула, Иван это точно слышал. Да и что царю в людской делать да в поварне?

Ни души не было на знакомой высокой лестнице, ни души – в закоулках, в горницах, в тёмной гриднице. Еле теплились свечи, и дрожали цветные стёкла, воя от ветра. Старой дорогой, чуя, как невпопад встревоженно бьётся сердце, побежал Иван по пустому дворцу: по лесенкам да коулкам, по кутям да переходам к широким лестницам, к золочёным покоям.

Подбежал, задыхаясь, к родной двери. Толкнул. И встал, ослеплённый. Василиса ждала у окна, шли от неё тёплые волны, тихий яблочный дух, будто по золотому саду гуляли они вдвоём.

Василиса замерла на миг. В глазах полыхнула страшная надежда. Воскликнула глухо, сдерживая голос, как птаху:

— Иван!

Он шагнул в светёлку, распахнул руки. Василиса бросилась ему на грудь.

— Думала, никогда уже не вернёшься. Чувствуешь, тьма идёт? Тень едва-едва зло земное удерживает… Это всё из-за нас с Гневой, оттого, что мы тут! Близок час… Ах, Иван! Что же делать?

— Подожди, – попросил он, согревая её ледяные пальцы. – Сама говоришь, утро вечера мудренее. Видишь, вернулся я, пусть и хотели меня опять заплутать: то ли царица, то ли батюшка твой, а то ли ещё кто. Вернулся я. Здесь я, с тобой, Вася.

Василиса сжалась, закрыла глаза.

— Мне самой возвращаться надо. Хочу не хочу, могу не могу, а надо, иначе…

— Да как ты вернёшься?

— Не знаю, – прошептала Василиса ему в плечо.

Иван прижал её к себе, провёл по косам ладонью.

— Не плачь… Не плачь, Василиса. Придумаем что-нибудь. А ты погляди пока, что я привёз.

Полез в карман за лозовой птицей, но пальцы вновь нащупали вовсе не то, что искали. Прохладный рассыпчатый ком вперемешку с серебром да снегом. Иван достал, поглядел на свет:

— Ишь, до сих пор не растаял.

— Что это? – спросила Василиса, глядя на землю в Ивановой ладони. – Откуда?

— Да с опушки у Серебряной. Зачерпнул землицы, там серебро прямо под ногами лежит. Сунул в карман и забыл, а она так и не потекла, не стаяла.

Василиса протянула руку, коснулась жеми.

— Можно?..

— Да бери! Только на что тебе? Я серебра самого настоящего привёз, вот, погляди…

Василиса приняла землю в ладони, поднесла к лицу. Вдохнула. Серебряные искры засияли в её глазах, будто на звёздное небо смотрела. Снег в руках растаял, земля почернела, засверкало серебро.