Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
* * * Ярина замерла у самого краешка, удивляясь, как пламя не обжигает. Ветер теребил сарафан, искры кололи голые ноги, щекотали лицо. Ярина потянулась к лиловым лентам, тронула их, как шёлк, гадая, что дальше. Не было ни страха, ни любопытства. Переступила с ноги на ногу, вздохнула про себя: холодно, поскорей бы домой. Корке обещала сахарную маковую голову – если не испечь, обидится. Но и Обыда обидится, если назад повернуть, к избе. Она сказала – вперёд, вперёд, и придёшь домой. Но как изба окажется впереди, если она сзади? Стоило об этом подумать, как пламя разошлось, и узкая стёжка, присыпанная осенним светом, потянула за собой над оврагом, как колдовской клубочек. Ярина сделала шаг, и огонь разошёлся шире. Сделала ещё – и пламя сомкнулось за спиной. Впереди расступался лес, и деревья в нём были до самого неба, макушкой чиркали звёзды, а травы росли до плеч, белёсые в лунном блеске. Ярина втянула запах, удивительный, незнакомый – ягод каких, что ли? – и осторожно пошла вперёд, будто по болоту, как учил Вумурт: легонько ступай; проверяй сначала, потом наваливайся. Легонько, как пёрышко. Из-за стволов выглядывали звери, и были это не медведи, не зайцы с Ближних полян, не коровы, не козы с Обыдовых выпасов, не дымные волки, не кони Утра, Ночи и Дня. Незнакомые звери. Молчаливые. Чужие. Крупная птица задела перьями щёку, устроилась на плече. Ярина покачнулась под тяжестью, но не упала, так и шла дальше, клонясь на один бок, чувствуя, как когти царапают кожу. Ничего не бойся, сказала Обыда. Ничего не бойся. Тропа делалась всё мягче, всё выше становились деревья, и наконец Ярина вышла на поляну. Там плясал костёр, какого она никогда не видела – ни на дворе у Обыды, ни в воршудах. Немного походил на тот, где русалки на новую луну жгли папоротник, обращаясь в эхо и в птиц. А больше всего напоминал цветок: с лепестками, со стеблями, с нежными листьями – крохотными, отрывавшимися, улетавшими в небо. Ярина несмело подошла ближе. Едва ступила в круг света от цветка-костра – тяжесть на плече растаяла; маленькая птичка вспорхнула и нырнула в огонь. Брызнули искры, Ярина ахнула. Где-то далеко, по ту сторону Леса и света, ахнула Обыда. — Остромира, помоги девочке! Не сдюжит сама! Ярина огляделась, робко кивнула теням и тварям между деревьев: среди первых уроков яги было – уважай Лес, всякую пичугу уважай, всякую песчинку приветствуй. Не зная, что делать, чего ждать, потянулась на тепло костра. Он грел, но не жёг. Ярина удивлённо поднесла руки ближе – ласково, мягко закололо пальцы, будто и не огонь вовсе, а подогретая колодезная вода с запахами лютиков, дёгтя, лебеды. Ярина придвинулась ещё ближе, щурясь на золотистый костёр. Огонь-цветок один за другим разворачивал бархатные лепестки: с белой прожилкой, с лиловой, с чёрной каймой, с золотой сердцевиной. Не трещал – пел. Не жёг – звал. Ярина осмелела и шагнула прямо в пламя. — Здравствуй, глазастая, – вышла навстречу из огня сгорбленная старуха, черноглазая, незнакомая. Вышла, распрямилась, сбросив годы, глянула остро – насквозь прожгла. Вытянула руку и положила Ярине на плечо. – Айда, раз пришла. Ярина беспомощно оглянулась на мрак леса. Твари меж стволов зашипели, подбадривая. Ветерок донёс: — Иди, глазастая моя, шагай за ней следом… |