Книга А за околицей – тьма, страница 143 – Дарина Стрельченко

Хоть бы сама рассказала. Хоть бы сказала, сняла тяжесть с сердца.

* * *

Яблоко завязывалось, наливалось силой, светило ночами на всю рощу.

В одну из таких ночей Тём-атае постучал в окно.

— Прокатимся, будущая яга?

Ярина глянула на дремлющую Обыду.

— Прокатимся, Ночь Тёмная. Только дай сперва клятву, что не по её наущению меня зовёшь.

— Даю, будущая яга.

Ярина кольнула ладонь до крови, тронула постель, шепнула заговор. Спрыгнула на пол, оставив под одеялом свою тень – точь-в-точь, не отличишь. Крадучись, выбралась на крыльцо. Махнула Ночи и вскочила на коня.

— Керемет тебя зовёт, будущая яга. Иди. Иди к нему, пока как друга зовёт. Не жди, пока сам к тебе явится.

— А он и являлся уже, – криво улыбнулась Ярина, пришпоривая коня. – Каждую ночь является. Всё уговаривает, ластится, да не пробьётся никак.

— Потому и меня послал. Не хочет всей своей силой в Лес входить. Но с тобой поговорить алчет.

— Что ж… И у меня найдётся, что у него спросить, – мрачно отозвалась Ярина, а у самой и страх поднялся, и надежда: вдруг что подскажет владыка Хтони – голов-то сколько! Надумал, небось, как ещё можно задачку эту решить кровавую, яблочную. Недоброе подскажет, нечестное – никому эта птица тёмная добра не желает! Но мало ли на какую мысль натолкнёт…

Подумала так – и сама на себя разозлилась; нашла у кого совета искать! Нашла на кого надеяться!

Вцепилась в чёрную гриву и процедила:

— Давно мы не виделись. Пора, видно.

* * *

Шуршал по сирени дождь.

— Так кому же ты служишь, Ночь? – задумчиво спросила Ярина, вглядываясь в пролетающие внизу поля Хтони.

В разрывах туч мелькали молнии, но на той высоте, на которой летел вороной конь, не было слышно ни свиста, ни грохота, ни раскатов – только ровный гул, будто пламя трещало. Плотные облака пеленали небо и землю. Хтонь гуще ложилась под копыта. Верхушки Леса, маковки церквей, кроны и крыши скрылись за чёрным гребнем с закатной каймой.

Пошли на спуск; дождь, разыгравшись, хлестнул особенно яростно. Ярину окатило, досталось и Ночи. Убрав с лица налипшие волосы, она обернулась на всадника. Мокрый блестящий плащ, чёрные брови, пылающие глаза.

— Кому же ты служишь, Ночь? – повторила она, раздвигая дождливый полог. – Яге? Хтони? Инмару? Или Керемету?

— Я служу тёмному времени. Кто в этом времени правит – тот мой господин.

— Что хочет от меня Керемет?

— Скоро сама узнаешь, будущая яга. Лишнее слово затемняет суть, только чёрная ночь ясна.

Надсадно стучало сердце. Неужели боишься, спросила сама себя Ярина. Сама себе ответила: боюсь. А потом без спросу, невесть зачем встала перед глазами Обыда, спящая до рассвета беспробудным сном, – седая и сухонькая. Сквозь веки не просвечивает огонь очей, через ватное одеяло не увидеть молний, потрескивающих на ногте.

Ярина съёжилась. Ночь тронул её за плечо – цепко, жгуче:

— Пора. Я спущусь сколько могу низко… А там, коли Керемет уйти велит, – уйду.

Впереди, в черноте, засверкал рыжий огонь. Тяжело захлопали крылья, с блестящих перьев покатился град. Щёлкнул клюв, и лучи скупой луны заплясали на черепах. Ярина почувствовала, как внутри развернула кольца змея, подняла голову навстречу страшной птице. Как ослабели руки, и ноги потеряли опору. Растаяла на плече ладонь Тём-атае.

Ветер донёс сквозь дыхание Керемета: