Онлайн книга «Саат. Город боли и мостов»
|
— О медицинской академии, распределении… — Нет, Умбра. Я дипломированный врач. Бакалавр медицинских наук. — Значит, должно быть что-то ещё. — Например? Они играют в странную словесную игру, двигаясь по кругу. Хотя нет, скорее по спирали. Каждый раз заходя чуть дальше, чем в предыдущий. — Вы сами сказали: Совет был не рад вашему прибытию в Клиф. Почему? Его плечи расслабляются. — Из-за моих политических взглядов. — Вас отослали? — Да. – Он потирает переносицу под маской. Должно быть, плотно прилегающие очки оставляют на коже глубокий след. – Видишь ли, не всем по нраву прогрессивные идеи, но семена уже брошены. — Что это значит? — Ростки революции пошатнут монархию. Не знаю, увижу ли я их своими глазами, но я не одинок в своём желании. — Люди погибнут, – говорит Умбра едва слышно. – Как в Латунке. Возможно, в намерениях Луаса есть справедливость, но люди всё равно будут умирать – за империю или против. — Это естественный процесс. Конец неизбежен, но каждый сам выбирает путь… Разве ты не хочешь единства? Равенства. – Он поводит рукой, словно рисуя в воздухе круги. – Чтобы Клиф не был разделён. Одним достаётся золото и лазурь, другим – пыль и свинец. Разве это справедливо? Она пожимает плечами. — У нас все равны. Если что-то решаем, каждый может высказаться, и его голос будет засчитан. — У вас… – повторяет доктор, склоняя голову. – Задаёшь мне вопросы, а сама хранишь тайны. Мне было бы интересно узнать про вашу… семью? — Братство. — Вот как. Я думал, это слово применимо лишь к монахам. Ты ведь… — Да, – соглашается Умбра, – сестра. Но разницы нет, я… Она поднимается из-за стола. Руки дрожат. Во рту пересохло. — Я прилягу, – заканчивает она. – Голова кружится. Умбра просто знает: если начнёт рассказывать – рассыплется. Не выдержит. ☽ ✶ ☾ 13 день Заката, 299 г. от ВП Остров Ржавых Цепей, Бирюзовый квартал Утро. Вечер. Снова ночь. Прошло уже больше недели. Часы слипаются, как комочки пены в молочной каше, которой Луас пытается её накормить, но Умбру снова тошнит. Она больше не сидит у стены, снаружи. Выходит во двор только по нужде. Там ветер холодный и низкие тучи задевают шпиль Рассветной башни. Гудит колокол. Снова… и снова… Луас говорит, верующие сходятся к собору – несут свою боль как подношение. В Уделе яблоку негде упасть, и все заражены. Фанатики принимают хворь как благо – как испытание на пути к спасению и очищению души. Луас не стесняется в выражениях, говоря о сектах, которые множатся на улицах Клифа. Страх и отчаяние искажают веру. Гораздо проще в экстатическом припадке верить в то, что всё не зря и за агонией грядёт вечная жизнь… Но никто не даёт им право распоряжаться чужими жизнями и намеренно разносить заразу, «обращая» близких: родных, детей, стариков – в надежде, что за земные страдания Истинные примут их души в Обители. Умбра молча слушает. Пальцы лежащих на коленях рук подрагивают. Верхнюю губу стягивает корка от лопнувшего волдыря. В животе урчит. На языке горько. Она бы не отказалась попасть в Обитель, как те бедняги, потерявшие здравый ум задолго до того, как хворь его отнимет. «На светлых берегах, в рассвета дымке золотой…» – Ёршик иногда цитировал Увраж, если она просила. Не всё, только интересные и добрые отрывки, не касавшиеся грехов и аскезы. В священной книге – как и в сказках, одинаково ими любимых – были строки, от которых глаза становились мокрыми, а душе хотелось петь – взмахнуть белыми крыльями и оторваться от земли… |