Онлайн книга «Саат. Город боли и мостов»
|
Говорят, среди нутряков нет заболевших. С жителями Внешних кварталов сложнее, там невозможно вести учёт: слишком много бесприютных пиявок. Как считать, если не по домам? Люди растеряны. Страх бродит по улицам, укутанный в саван: ищет, кого обнять и увести за собой. В честь праздника мосты опущены, но радости нет. Ни внутри, ни снаружи. Торговцы закрывают лавки, гиены вынюхивают, на площадях нет привычных постановок: даже лицедеи притихли. За внешним спокойствием Клифа прячется медленно растущий, подобно гнойному нарыву, хаос. — Будет ещё повод, – говорит Умбра после недолгого молчания, глядя в просвет бокового переулка. Площадь почти опустела: редкие прохожие спешат по делам, ускоряя шаг. Только на углу, у ратуши, царит оживление. Какой-то деятельный мон собирает подписи и призывает народ выступить за свои права – бороться с несправедливостью. Угнетённые поддакивают, жалуясь на высокие налоги и отсутствие лекарств. Пожили бы они снаружи… посмотрели, каково там. Праздник Жнивья – один из немногих дней в году, когда мосты опущены – все двенадцать разом, а не по очереди, – и жители могут беспрепятственно ходить из одной части города в другую. Нутряки, понятное дело, наружу не стремятся, разве что лихие ребята в поиске новых впечатлений, а для внешников это редкий шанс. И оттого ценный. Раньше братья получали неплохую добычу на ярмарках: им хватало на месяц, а то и два. Продажей и обменом ведал Скат: у него были связи среди угрей. Это единственное, чем он не делился. Не открывал подробности сделок, и Умбра понимала. Знала его лучше остальных. Чувствовала тем, что под кожей – глубже рёбер и волокон мышц. Поэтому обмен подарками вышел забавный. Зря говорят, будто парни не угадывают с размером. Он угадал. Точнее не придумать. Умбра жалеет, что не может дотронуться до тёмно-зелёной ткани, тёплой на ощупь. Платье изумрудного оттенка – с кружевным воротником и блестящими пуговицами – осталось висеть в Крепости. В зелени бархата она казалась себе чужой – слишком красивой для беглой «лилии», рождённой в Медном квартале, слишком яркой для города, одетого в траур. Она ничего не сказала ему тогда. Поблагодарила и дала серьгу в ответ – из чистой меди. На удачу. ☽ ✶ ☾ 65 день Рассвета, 296 г. от ВП Остров Ржавых Цепей, Бирюзовый квартал — Удача на твоей стороне, девочка. Дядя вёл её по мощёным внутренним улицам, и Невена глазела по сторонам. Вот высокое крыльцо, на которое можно забраться и спрыгнуть с другой стороны; вот огоньки мигают над вывеской – что за волшебство? Дальше – площадь и фонтан: струи-струны поют на ветру. Внутри всё тоже пело, но тревожно. Ей приходилось бежать, чтобы поспеть за широким дядиным шагом. — Шевелись, девочка, я уже договорился. Митресс ждать не будет. Он не звал её по имени. Только безликим словом «девочка». Она не звала его дядей. Только «да, мон» или «нет, мон». Правда, за «нет» можно было получить по губам. Лучше соглашаться и делать всё вовремя. Не показывать, какая она глупая, ленивая неумеха. «Вся в сестрицу». Невена знала о матери мало: та была воровкой, попалась жандармам и не вышла из тюрьмы – умерла от чахотки. Видимо, по наследству дядя передал ей «титул» чахоточной. Просто так. За бледную кожу и выступающие под ней острые кости. Позвонки, рёбра, ключицы и вечно кровоточащие костяшки – от стирки в ледяной воде не спасало топлёное масло. Она всегда была курносой, с волосами цвета медной проволоки, ни на что не годной «девочкой». |