Онлайн книга «Саат. Город боли и мостов»
|
— «Через боль мы становимся лучше»? – Умбра цитирует Увраж Истины, главную святыню верующих, написанную – вернее, зарисованную – слепым Эдоаром три сотни лет назад. Оригинал книги находится в Риалме, имперской столице, а в Уделах Боли по всему доминиону хранятся копии. Философия проста: без боли невозможно прозрение. Она и только она служит причиной перемен и движения к свету. «В боли мы рождаемся и в боли умираем. Она сопровождает нас на протяжении жизни, напоминая о том, что тело временно, а душа вечна. Смерть невозможно победить, но можно преодолеть…» Бояться боли – как бояться доброй матери, которая желает тебе только лучшего. Так считают рассветные братья, монахи, проводящие службы в Уделах. Красивые слова. Но всё не так. Умбра видела, что боль делает с людьми: в ней нет ничего возвышенного или возвышающего. Она превращает человека в безумца и опускает до состояния зверя. Когда тебе больно, ты легко причиняешь боль другим и пойдёшь на что угодно, лишь бы эту боль прекратить. А не бояться – всё равно что не дышать. Страх не ведом дуракам и фанатикам. Такие тоже есть: отдельные секты и течения, для последователей которых причинение боли – себе или другим, самыми разными способами – превращается в ритуал. Умбру всякий раз передёргивает от одной только мысли… Эула дотрагивается до руки; у неё всегда прохладные ладони. — Зайди к ней. Ты знаешь, где искать. Умбра кивает. Каллима держит лавку на Хребте, у самого тупика на краю улицы. Сама она ни словом не обмолвилась о покровителе, дав понять, что тема запретная, но девушки из «Лилии» болтали, что судья Гэлин приходил к полукровке. Быть может, женские чары взяли своё, а может, предсказания, но денег у Каллимы – чайки не клюют. Клиентов много, а ведь она не только карты раскладывает: ещё торгует амулетами, настойками, ворожит на крови и боль заговаривает, за что у верующих получила прозвище – Ересница. А на языке та-мери – «видящая нити». Те-ваку. — Сейчас иди. Мы с камешками тебе не помощники. Умбра расправляет подол старого платья. Опускает Чумного в карман и достаёт десять холов. — Спасибо за сказку, мона Эулалия. — Ты что? – Она выходит из роли слепой, отталкивая руку. – Если с друзей начну брать, кем стану? — А если вернёшься без выручки? Кем тогда станешь? — Дурой битой. — То-то и оно. Желающих теперь немного, пришлых нет совсем. — Думаешь, нас закроют? С голоду помрём. Народу не до праздника… Они оглядываются на толпу протестующих. К ратуше уже спешат гиены. Сначала повяжут – разбираться будут потом. — Думаю, пора уходить. — Зима скоро. – Эула сжимает её пальцы на прощание. Две осинки на ветру. — Выживем. — Береги своих. Умбра кивает. — Девочкам привет. Не всем, конечно. Дале, Мирке, Шанку – тем, кто относился к Невене по-доброму. Одноухая не забывает и не жалеет для них слов. Гремит доска с кодолами. Эула сворачивает в проулок; Умбра оглядывается, провожая взглядом тёмные кудряшки. Улыбается вслед младшей осинке. ☽ ✶ ☾ 12 день Полуночи, 296 г. от ВП Остров Ржавых Цепей, Бирюзовый квартал Ей было тринадцать, Эуле – десять. — Не спишь? Как-то ночью она пришла, устроилась под боком и протянула карту. Невена с трудом разлепила глаза. — Это что? — Каллима дала. Говорит, мы с тобой связаны, как эти раку. |