Книга Саат. Город боли и мостов, страница 43 – Дарья Райнер

Её руки, в отличие от сестры, были скрещены на груди. Волосы собраны в причудливый узел, напоминающий клубок змей. Сеох приблизил факел. Капли воды, стекающие с балок, рисовали дорожки на лице богини. Левый глаз влажно поблёскивал.

Сеох оглянулся. Мастер скрылся за колоннами, но он нагонит его, если поторопится.

Пальцы коснулись «зрачка» Хо-Рару. На ладонь упала жемчужина. Крупная, необычного тёмного цвета, словно и впрямь глаз богини застыл, тронутый перламутром.

Сердце забилось чаще. Сеох не понял, отчего, но крепко сжал находку в кулаке и заспешил вперёд, к свету.

17 день Зенита, 3 год Нового Порядка

Остров Ржавых Цепей, Ярмарочная площадь

Солнце после полудня необычайно яркое; облака-фрегаты плывут по синему небу. Пахнет водорослями и отчего-то мокрым мелом.

Эула сидит на бортике фонтана, опустив ноги в худых башмаках на мраморные плиты. Юбка расправлена; на коленях лежит доска: тёмное дерево, покрытое лаком. В кулаке зажаты кодо́лы – двуцветные камешки для гадания. Размером с крупную фасолину, гладкие, с тонкими прожилками, они перекатываются, шелестя, прежде чем упасть и сложиться в чёрно-белый узор.

Прохожие снуют через площадь: девочка легко отличает своих от пришлых. Граждане Клифа всегда спешат, их бесполезно окликать – всё равно пройдут мимо. Другое дело – торговцы, прибывающие на остров Ржавых Цепей с утренними гудками пароходов. Туристов почти нет. Раньше они останавливались, чтобы бросить пару медных холов, впечатлённые не столько «поющими» камнями в руках провидицы, сколько «бедной слепой девочкой, наверняка сиротой».

Эула в таких случаях прячет улыбку за монотонным предсказанием. Она выдумывает на ходу. Присматривается к клиентам, подмечает детали, особенности говора, одежды, поведения… а дальше – считает камни, рассыпанные по доске, подушечками пальцев. Разгадывает судьбы в сочетаниях белых и чёрных.

Мона Чиэра говорит, что у Эулы талант. Просто поразительный для шестнадцати лет. Не предвидеть, конечно, а врать. Это получается у неё лучше всего. Эула любит сочинять истории.

Она и правда слепая. На правый глаз. Левый закапывает травяным настоем из огницы, прежде чем выйти на площадь: радужку мигом затягивает молочная пелена. А вдоль щеки тянется уродливый шрам от ожога: опрокинула на себя чан с кипятком в раннем детстве, с тех пор стала непригодной. Зарабатывает как может.

В «Бирюзовой лилии» все равны. Мона Чиэра, которую девочки уважительно кличут митре́сс, не устаёт напоминать об этом ежедневно, пересчитывая заработанные суммы.

Воспитанная в весёлом доме Эула не помнит мать. Она любит всех, кто проявляет каплю заботы: заплетает косы на ночь или штопает рваный чулок. Она малодушно благодарит – не зная, кого – за свои изъяны, привыкая к насмешкам сверстников. Пускай красавицей ей не быть, зато Эула в полной мере оправдывает имя, данное при рождении.

— Добрый мон, не проходите мимо! – Звонкий голос летит над площадью. – Хотите узнать свою судьбу?

Кто-то оглядывается и спешит дальше. Других пугает её пустой взгляд: мужчины отводят глаза, с ними легко работать. Дамы же, как правило, делятся на две категории: дотошные и сердобольные. Эула согласится на любых – стыдно возвращаться с пустыми карманами. День выходит неудачным.