Онлайн книга «Саат. Город боли и мостов»
|
Или моря? Остров Ржавых Цепей останется мёртвым камнем, окружённым водой. — Вы двое – наверх. — Ещё западное крыло, мон. — Вот и сходи, проверь. Всё одно – имперского ублюдка здесь нет. Только свора бродяжек, шторм бы их побрал… — Думаете, безобидные? Может, они всё это время укрывали Луаса? Ответ тонет в звоне стекла и очередном проклятии. Скат отступает под лестницу; над головой топают тяжёлые сапоги. — У полковника Ротте крыша поехала с такими приказами. – Первый голос, совсем молодой, нервно дрожит. – Ему же пара дней осталась! Что потом?.. — Громкость приглуши, – шикает второй. – Идиот! Раздаётся звук плевка. Скат сжимает кулаки. При мысли о том, как руки гиен коснутся дверей с чернильными знаками, делается тошно. Ему пора уходить. Не виси над Клифом имперская угроза, Братья могли бы вернуться домой, как только всё уляжется, – но Скат им не позволит. Так же тихо, как вошёл, он выскальзывает за дверь. Убирает шаткий кирпич из кладки на углу Крепости и достаёт послание, написанное в спешке Сомовым почерком. Братья ушли через подземный ход: будут ждать у Второго моста – там, где высится Рассветная башня. ☽ ✶ ☾ 21 день Заката, 299 г. от ВП Остров Ржавых Цепей Он спешит к Холодному дому, где собираются Змеевы сыны: наёмники, контрабандисты, торговцы слухами. Прежде чем встретить Братьев, Скат должен убедиться, что путь с заражённого острова есть. Последние недели он был занят поисками Умбры: спал по два часа, ел не глядя, сосредотачивался на цели, «собирая ум», как наставлял мастер Дьюр, но тело не обманешь. Рано или поздно усталость берёт своё. Скат надеется, что в его случае – поздно. Пустынные улицы сменяют друг друга. Дым костров мешается с рассветной хмарью. Жители Клифа ещё спят, не подозревая, что три имперских корабля подошли вплотную к острову. Политика – вечная грязь. Хуже любой заразной хвори. А тут и вовсе одно легло на другое: если Клиф сотрут, никто не расстроится. Генерал-губернатор Силт-Айла проглотит и не подавится, он свою «независимость» получил, но по-прежнему заглядывает императору в рот. Будут хвалиться тем, что принесли в жертву один остров и спасли десятки. Превратят убийство в подвиг, им не впервой. Отчасти Скат понимает тех, кто делает попытки переворотов – пока ещё робкие, тут и там, – надеясь больше на удачу, чем на реальную силу. Но чем больше людей ропщет, тем ближе перемены. Пару недель назад он размышлял о жизни в Ядре, воображая, как всё может обернуться. Не обязательно воровать, они выберут другой путь. Или разные пути. В конце концов, кто-нибудь уйдёт. Скату хватало опыта, чтобы понять: Братство – временная семья. Он думал, что готов к любому раскладу, но Умбра… Кто угодно, только не она. Минуя дощатый мост через канал, он дотрагивается до мочки уха. Касается медной серьги, подаренной ему Умброй в тот день, когда он принёс свёрток с тщательно упакованным платьем. Скат попросил владелицу лавки «сделать красиво» – за лишний хол, добавленный к стоимости, – но та лишь улыбнулась с пониманием. По виду Ската было ясно: не сестре выбирает подарок и не матери. В тот день провожали лето. Умбра была его воплощением: зелень и тепло, сладко-горький запах трав и янтарная прядь волос, выбившаяся из-за уха. Казалось, осень никогда не настанет. |