Книга Саат. Город боли и мостов, страница 37 – Дарья Райнер

Доски скрипят под ногами, возвращая его в другое место и время, на границу Внешнего и Внутреннего круга, туда, где мосты каменные, а ворота чугунные. Туда, где он ждал её… и не дождался.

Скат прибавляет ходу. Память ему только вредит. Он и без того на распутье: не может уплыть с острова без Умбры – всё равно что предать себя, уничтожить весь смысл. А с другой стороны – он нужен как посредник. Сом не пойдёт на сделку с Сынами: проклятый кодекс не позволит. В этом и кроется разница между ними: Скату плевать на правила, если он спасает остальных. От болезни или имперских бомб – неважно. За принципы жизнь не купишь.

Предсказание Пепла тревожит не меньше. «Тысяча лестниц» понятна: Скат всё-таки окажется в Ласере, но что означают другие детали головоломки? Раковина, полночь, саат-ши… «Тот, кто обрёл сердце».

Ещё эта рыбёшка, выброшенная на берег… Кто мог подумать, что какая-то незнакомая девчонка, чужачка из кочевников, сможет вывести его из себя? Настолько, что, сидя там, в привычной кухне, он ощутил липкий пузырь ненависти, готовый лопнуть, как гнойный фурункул. В голове вертится один и тот же вопрос: «Как она посмела?..»

И что хуже всего – этот гнев беспочвенный. Наверняка она не знала. Ей не успели рассказать про Умбру, и это делало никсу безвинной, а Ската – глупцом, поддавшимся мимолётному чувству. Стоило увидеть тамерийку в платье, как разум отказал… Стало больно, тошно и нечем дышать. А после он разглядел на смуглой шее алую жемчужину – похожую на ту, которую он проиграл, отдал в чужие руки недавно, когда мир ещё не катился в бездну, а Клиф не умирал от заразы.

Всё началось вскоре, как если бы на жемчужине лежало проклятье: об этом твердил мастер Дьюр. Каким-то неведомым образом она уберегла Сеоха от болезни, когда он по всем меркам должен был заразиться, а теперь решила отомстить за предательство. Всё это глупости, но Скат испытывает нешуточный страх. Чужачка стала призраком прошлого, сама о том не подозревая. Она меченая. Слова лучше не подобрать. У Ската нюх на таких людей.

— Избавься от неё, – сказал он напоследок Сому, уходя из Крепости. – Вот увидишь, беда будет.

Напасти сыпались на них, как из рога изобилия.

Что, если Братство не переживёт ещё одну?..

☽ ✶ ☾

13 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Свинцовый квартал

— Чё думаешь, жива?

— Уверен.

Они сидели за другим столом. Скат нашёл удильщика в Свинцовом квартале, ещё не зная, что тот заражён. Чудом выбрался из Латунки, сбежал, пока не заперли ворота, и вынес заразу «на хвосте» – потому и кутался в плащ, чесался, тёр покрасневший нос и слезящиеся глаза.

— Сам-то, шкет, не боишься? – спросил Тайл ещё на пороге, не думая пускать гостей. Заброшка выглядела не слишком гостеприимно; её комнаты занимали другие Сыны, из-за перегородок доносились кашель и стоны.

— Нисколько, – повторил он привычный ответ.

— Бессмертный, а? – Железные зубы клацнули; улыбка Тайла состояла из болячек: одни подсохли, другие кровили.

— У меня вроде… иммунитет.

— Чего?

— Невосприимчивость к болезни, – пояснил Скат.

— Так бывает? Или ты мне гасишь опять? С утра звенит в башке, зараза, – он хлопнул себя по уху и потряс головой. Наполнил стакан мутно-белой жидкостью, выпил залпом, не морщась. Скат решил не уточнять, каким «лекарством» лечился удильщик.