Книга Фейрум, страница 83 – Дарья Райнер

Липа обошла старинные напольные часы с огромным циферблатом. Тяжелый маятник качался, слегка поскрипывая, но стрелки стояли на месте. На стене висели скрещенные рапиры, чуть дальше – богато расшитый восточный ковер. При желании в комнате можно было провести много часов, разглядывая диковинки и находя все новые мелочи в комодах, ящиках и под грубой холщовой тканью, укрывавшей экспонаты в дальнем углу.

Там стоял астрариум: планетарные диски, колеса, шестерни. Вершина небесной механики. Среди деталей внимание привлекла одна вещица – явно из другой эпохи.

— Что это? – Липа подняла гладкий продолговатый предмет размером с шариковую ручку. Цельный металлический корпус, лампочка в навершии. – Какой-то фонарик?

— Звуковая отвертка. На кнопку лучше не нажимай – можно оглохнуть.

Сама не зная зачем, Липа сунула находку в карман.

— Остальное хлам, – заключил Игошка. – Наши иногда находят что-то полезное, а неполезное остается тут.

Он задумчиво почесал кончик носа.

— Ну или оседает у Баб-Ули. Ты сама видела.

Вспомнив заставленный – и завешенный – вещами коридор, Липа кивнула. Ульяна Демидовна знала толк в антиквариате.

Взгляд Липы упал на африканскую маску, довольно жуткую, но Игошка не выказал к ней никакого интереса.

— Знаешь, кто это?

Он пожал плечами.

— Не моего племени.

— А откуда ты?

Ей было и впрямь любопытно. Нечасто вот так встретишь жителя другого континента – загадочной Африки, которая с детства казалась чем-то недостижимым и почти сказочным, с людоедами, крокодилами и обезьянами в джунглях. Упрощенная схема – одна из тех, которыми люди заполняли слоты в голове и упорядочивали понятия, опуская их до своего уровня. В передних «ящичках» – то, что может пригодиться в повседневной жизни. Туда приходилось заглядывать часто. Зато на дальних полках и в шкафах, куда не доходили лучи света, прятались такие вот знания. Про Африку и законы Ньютона.

Прежде Липа не подумала бы так. Она даже мыслить начала, как Игнас. Умными аналогиями.

— С Черного Берега. Я не знаю, как твой народ зовет мою землю. Я вырос на берегу озера и видел оттуда Гору, которая сверкает.

— Сверкает? Это как?

— Она высокая. Самая высокая из всех. Снег на вершине не тает. Горит на солнце. Как корона в алмазах. – Мэйтата Абидеми улыбался, гордый и восторженный.

— А твоя семья?

— Племя. Я плохо помню. – Он насупился. – Долго здесь. Не знаю, как попал. Был обряд, праздник, отец вернулся с охоты… А дальше – мор у соседей. Вода в озере черная. Страшно. Думал, что спасся.

— Ты пытался вернуться?

Липа интуитивно потянулась к мальчишке, погладила спутанные кудри. Он осторожно обнял ее. Все еще ребенок – мудрый, но не повзрослевший, запертый в маленьком теле.

— Зачем? Там ничего нет.

«Как в Ричмонде, – закончила Липа про себя, – и в десятках других миров, судя по заштрихованным клеткам на схеме». У каждого из беженцев, которых приютил Дом, был свой Ричмонд. Пепел и тлен, ничего живого. Никакой надежды.

Ее приходилось искать в других местах.

— Ты готова? – Мальчик поднял голову и заглянул Липе в глаза.

— Пойти за Джеком? Да.

Сомнений не осталось. Быть может, другая на ее месте не рискнула бы искушать судьбу. Да что там! Прежняя Филиппина не выдержала бы взгляда пустых глазниц. Не сумела бы перешагнуть через себя и обнять того, кто выглядел живым мертвецом. Не всегда внешняя оболочка важна, если под ней… что?