Книга Фейрум, страница 81 – Дарья Райнер

— Перестань! А еще взрослая женщина! – Липа со смехом поползла прочь.

— Я только притворяюсь. – Нарочито громко вздохнув, она первой забежала в воду, окруженная фонтаном брызг, как древнегреческая богиня Амфитрита^[25]. Мокрые волосы хлестали по спине. Компания парней, игравших в пляжный волейбол, как по команде обернулась ей вслед. Липа поморщилась. Только для вида, потому что знала: мама у нее – самая красивая.

Тонкое кружево пены касалось пальцев ног. Теплое, как лимонад, который разливали по стаканам в гостиничной столовой. Пузырьки от него поднимались вверх, будто воздушные шарики, и лопались в носу.

Липа до сих пор не умела плавать.

— Не бойся, тут неглубоко, – сказала мама в первый день, – сначала вместе, а потом сама.

Липа старалась. Мамины руки, скользкие под водой, как щупальца, держали ее снизу. Она чувствовала их голым животом и пыталась грести по-собачьи – барахталась на мелководье и с завистью оглядывалась на старших ребят, которые подбрасывали друг друга в воздух, сцепив ладони в замок, и ныряли после кувырка под одобрительный хохот друзей.

У нее ничего не получалось: проплывала два метра и хваталась за мамину руку.

— Дай встану.

Мама отпускала. Липа пятками ощупывала песок, прежде чем подняться на ноги, тонкие водоросли оплетали лодыжки. Понадобились дни, чтобы привыкнуть: поначалу казалось, что это усы морского чудища. Липа вздрагивала от любых прикосновений – боялась жгучих медуз, но радовалась безобидным малькам, которые подплывали и осторожно хватали за пальцы.

«Я только притворяюсь».

Что, если притвориться, будто ей нестрашно? Что она уже умеет плавать, подобно русалке с чешуйчатым хвостом, и что с морским рогатым змеем можно подружиться.

Два шага, три, четыре… Липа зашла в воду по грудь и неожиданно для себя самой нырнула. Сделав сильный гребок руками, открыла глаза и увидела мамины пятки в облаке взметнувшегося песка.

Дорожка света преломлялась. Отсюда казалось, что солнце движется на запад в другом мире, полном красок и отчетливых звуков. Под водой мерный шум превращался в зов глубины, и Липа оттолкнулась ото дна.

На какое-то время она поверила, что справится. Притворилась, что может.

Без чьей-либо опоры и помощи.

Сама.

— Кхм. Ты еще долго?

Слова проникли сквозь толщу воды, и Липа не сразу поняла их смысл. Она всплыла резко, глотнув воздуха, который обжег легкие, и закашлялась. Акто плясал у самого носа, словно спрашивая, все ли в порядке. От поглощенных эмоций он сиял сплетением цветов, как небо над Исландией: зеленым, голубым, темно-лиловым.

Игошка переминался с ноги на ногу. Кажется, ему наскучило разглядывать схему и играть с колпачком маркера.

— Прости. Идем.

Напоследок она оглядела комнату: вдруг что-то могло пригодиться. Инструменты Липе ни к чему, она в них ничего не понимала, но пузырек слизи опустила в карман. Поколебавшись, сдвинула тяжелую крышку аквариума, не думая, что скажет Игнас, когда вернется. Это действие было в какой-то мере символичным: она выпускала на волю анимонов, чтобы Игнас мог выйти из лаборатории «Хай Джен». Сам или с помощью друзей.

Снова сжав мальчишечью ладонь, она позвала Акто, и втроем они покинули комнату. Цифра «9» осталась лежать на пыльном полу.

Внутри было гулко. Непривычно. Легко. Будто Липа носила под кожей груду камней и они разом высыпались. Стало непонятно, что делать с невесомым телом, готовым подпрыгнуть и улететь. Может, сказывалась компания Игошки, который бежал по ступенькам с веселой непосредственностью: маленький проводник, знакомящий гостью с Домом.