Книга Край неба, страница 162 – Марк Дж. Грегсон

— Среди провлонов?!

Она хмурится, показав порез на руке.

— Не лучшее укрытие, но там было безопасней, чем… здесь. К несчастью, патруль Стражи заметил мой костер той же ночью. – Брайс снова заглядывает мне в глаза. – Нас сотни, Конрад. И некоторые забрались так высоко, что ты никогда не подумал бы.

— На какие посты?

— Я жива только благодаря тебе. Твой дядя давно сбросил бы меня в тучи, но, видимо, считает, что ты можешь меня разговорить.

— Могу.

— Как всегда самоуверен, – смеется Брайс.

— Ну, ты все еще говоришь.

Она откидывается на стенку камеры:

— Полагаю, мы теперь квиты. Я спасла жизнь тебе, ты спас жизнь мне… Или, скорее, отсрочил неизбежное.

— Ты не умрешь, Брайс. Только расскажи одну вещь. Что такое Низвержение?

— Я – пешка, Конрад. Вот если бы победила в Состязании, то меня посвятили бы в детали. Но я провалилась. Да и будь мне что-то известно, я ведь не предатель.

— Это твой народ тебя предал. Они тебя бросили. Я, может быть, знаю о тебе не все, Брайс, зато вижу, как ты заботишься о людях и не желаешь наступления нового этапа войны.

— Он неизбежен, Конрад, – говорит Брайс и ненадолго умолкает. – Видишь соседние клетки? Всего пару дней назад в них было не так уж и пусто.

— Кто-нибудь из пленников говорил с тобой?

Она не отвечает.

— Брайс, я могу уговорить дядю пощадить тебя, но ты должна мне кое-что дать.

— Так ты теперь принц?

— Я Конрад, сын Элис.

— Отвергнешь дядю? Он ведь собирается предложить тебе стать наследником. Таковы были условия вашей сделки. – Она пристально смотрит на меня. – Почему ты вообще здесь? Думаешь, между нами что-то есть?

— Помоги остановить Низвержение.

В напряженном взгляде Брайс мелькает тень неуверенности. Наконец она осторожно встает и, прихрамывая, подходит. Смотрит на коридор с пустыми клетками, на кристаллический свет над лестницей.

Потом заглядывает мне в глаза.

— Мне неизвестно про Низвержение, – шепчет Брайс, – но одно я знаю точно: выяснила это во время допроса.

Мое сердце начинает колотиться. Я нетерпеливо подаюсь вперед.

— Ты был прав, говоря, что мои люди меня бросили. И я, как говорят в твоем мире, неприкаянный пла́вник.

Она осекается. Явно хочет сказать еще что-то, но разрывается меж двух миров. Надо лишь слегка подтолкнуть ее.

— У тебя по-прежнему есть союзники, – говорю. – Меня когда-то тоже бросили. Я потерял всю семью, зато теперь обрел новую.

— Родерик, Китон и Громила?

— И для тебя нашлось бы местечко.

Она фыркает:

— Вы та еще компания. Родерик про возвышение знать не желает. Громила безродный, да к тому же псих. Китон… ну, она еще вроде ничего.

— Ты и сама странная, Брайс, – говорю, подходя так близко, что теперь нас разделяют лишь прутья решетки. – Я могу спасти тебе жизнь. Ну, что ты выяснила при допросе?

Брайс покусывает губу. На шее у нее бьется жилка, щеки краснеют. Я через прутья беру ее за руку. Брайс опускает взгляд, но потом снова смотрит на меня.

— Ты хочешь спасти множество жизней, – говорю. – Сделав признание, ты приблизишься к этому.

— Если скажу, ты не поверишь.

— Я попробую.

Брайс со вздохом отстраняется от решетки. Поворачивается ко мне спиной. Несколько долгих секунд я стою, чувствуя, как колотится сердце, и осознавая, что ничего она мне не скажет. Что дядя сбросит ее в тучи.