Книга Среди змеев, страница 118 – Марк Дж. Грегсон

Адделин останавливается напротив дяди и жестом отсылает свиту.

Судей нет. Они ни к чему: на дуэли за высочайший статус не считают очки. Единственный арбитр здесь – смерть.

Дыхание дяди вырывается паром в зимнем воздухе. С хрустом размяв шею, он принимает боевую позицию.

Адделин вооружилась традиционным венаторским посохом. Она – дочь предыдущего мастера цеха Охоты и держится самоуверенно. Впрочем, имеет на это право: ее семья прошла проверку горгантавнами, ее кожа – настоящая сталь. В то же время она – лидер Стражи, в ее осанке чувствуется грация и благообразность члена самого уважаемого из цехов.

Адделин тоже приседает в боевой стойке.

Толпа полностью затихает. У меня так сильно стучит сердце, что пульсация отдается даже в кончиках пальцев. А по спине словно пробегает ледяной скорпион. Если дядя падет, Скайленд капитулирует и нас с Эллой передадут лантианам.

Во взгляде дяди сосредоточенный гнев. Он смотрит Адделин в глаза.

Никто не произносит ни слова.

Без предупреждения он атакует, и дуэль начинается.

Адделин вскидывает посох в жестком блоке. С дядиных сапог взметаются брызги воды. Ловко вращаясь, он проходит защиту соперницы и бьет ее в челюсть. Роняя капли крови с подбородка, Адделин пятится. Дядя не дает разорвать дистанцию, догоняет ее. Адделин уходит в глухую оборону, отступая скользящими шагами. На ее лице – дикий страх.

И отчаяние.

Она мгновенно осознает, какую ужасную ошибку совершила.

Дядю и отца обучала моя жестокая бабка, Изабелла из Урвинов. Отец рассказывал истории о ней. Изабелла умерла рано, от болезни, но хоть и покинула этот мир безвременно, успела опалить Север своей волей.

«Когда мне было шесть, мать сломала мне в поединке ногу, – вспоминал отец, – и заперла в подвале с бутылкой воды на неделю. Говорила, что враги поступят с нами куда хуже и что низинники, если им позволить, сожрут нас с потрохами. Мол, единственный способ подготовиться, живя в богатом, пышном поместье, – это драться на дуэлях».

Как же я рад, что не застал ее. Дядя в это время опрокидывает Адделин на мостовую и заносит трость для удара – метит кончиком трости в глаз хрипящему мастеру Стражи.

Но в последний миг сдерживает удар.

Толпа ропщет. Адделин дикими глазами смотрит на кончик дядиной трости.

«Частенько, – говорил отец, – твоя бабушка стравливала нас с братом. Ульрик был куда меньше. На несколько лет младше. И если ей казалось, что я обхожусь с ним мягко, то она заставляла меня страдать. Нам не разрешали ужинать, пока мы оба не заливали кровью площадь Урвинов».

Дядя стоит над Адделин. Сбитый с толку, я мысленно обращаюсь к нему: «Ты победил. Добей ее» – а потом понимаю, что он задумал, и сердце начинает бешено колотиться.

«Пощада дает нашим врагам шанс, – однажды сказал отец, когда я валялся на площади у его ног, хватаясь за ушибленные ребра. – Думаешь, я буду мягок с тобой лишь потому, что ты мой сын? Что я тогда за отец, Конрад? Я не лотчер и подготовлю тебя к жизни в жестоком мире меритократии. Однажды ты поблагодаришь меня за уроки, ибо они спасут тебе жизнь. Спасут семью Урвинов».

Дядя обрушивает орла Урвинов на руку Адделин. Раздается тошнотворный хруст, и мастер Стражи кричит. Дядя плавно отходит назад, подняв брызги воды, и принимает защитную позицию. Засыпаемый снегом, он делает Адделин приглашающий жест.