Книга Год Горгиппии, страница 53 – Софа Вернер

К тому же список доступных занятий мне дали на дощечке, где штампами выдолблены чуждые мне знаки: словно первый урок заключается в том, что, выживая в степях, нужно было не забывать доходить до полисов и научиться понимать их закорючки.

Сухие листья до сих пор находятся в моих тёмных волосах, а от тела пахнет залежавшимся степным сухостоем. Следовало бы помыться, но ни бронзовой чаши, ни мыльного масла у меня нет. Я решительно хватаю дощечку, одежду, заменяющую мне подстилку, себя саму и свою смелость, которая пригодится мне для поиска правды. Правда в моём случае – правила жизни в Синдике.

Я ищу местных: с холёной тёмной кожей, тёмными волосами, тёмными от солнца глазами-ямами. Они обычно вольно держатся с другими и в любой момент могут заявить: «Я здесь свой». Это их преимущество, и оно очевидно – словно я стою на старте на четыре шага дальше, чем они. Только я намереваюсь подойти к кому-то из местных синдов – трясутся коленки и пропадает уверенность; мне кажется, я не свяжу и двух слов на союзном языке, и тогда этот парень-синд поднимет меня на смех и меня сразу же выставят из республики. Я пока не придумала, зачем мне учиться в Институте, но решила освоиться – на тот случай, если я всё же пойму, как участвовать в соревновании с другими наравне.

Внимание быстро переключается на таких же отщепенцев, как я. Если присмотреться, их не меньше, чем коренных жителей этих земель. Да, все студенты в белом, но те, с кем мы похожи, выделяются определёнными особенностями. У кого-то в ушах покачиваются золотые серьги – явный признак достатка, потому что золото дорогое. У других кожа белее мрамора, тщательно замотанная лентами, и лёгкие ножные браслеты из стали, звенящие при быстрой ходьбе. У других под белый хитон надета обтягивающая тёмная ткань, не позволяющая оголять даже тонкой полоски кожи; у третьих – но таких немного – раскосые глаза и смуглая кожа холодного оттенка. Это скифская молодёжь, но и для них я чужачка. Их племена обеспечили им учёбу, потому что близки к границам, как племя Ниару. Соседствующие скифы намеренно отдаляются друг от друга и лишь изредка смешиваются; наши с ними привычки могут не совпадать. Конечно, скифские девушки и здесь держатся с мужчинами не на равных и во всём обгоняют их – я уверена! – но подойти к ним и попросить помощи я не могу. Проявить слабость перед скифками стыдно, мне нужно сориентироваться самой и стать им равной.

Надо выбрать кого-то из не местных и не своих, но добрых по виду. Осматриваюсь в толпе студентов снова и нахожу, к кому можно подойти.

Я подхожу к единственной девушке, она выглядит знакомо. Я видела её пару восходов назад, когда сидела на скамейке и ждала указаний, как мне продолжить свою жизнь. Её золотые волосы, собранные заколкой на затылке, нельзя не заметить, если гуляешь глазами по макушкам сотен людей.

В залах Института шумно, и мой неуверенный голос может остаться неуслышанным. Странно ощущать себя в этом потоке студентов и лишней, и уместной одновременно. Я молода и испугана, так что вполне сойду за первокурсницу. Глубоко выдыхаю, прежде чем открыть рот: да поможет мне умение перекричать степной ветер. На удивление, у меня получается почти уверенно:

— Приветствую. Моя имя Шамсия из Племени Ветра Скифии.