Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 35 – Анна Измайлова

Синяя, керамическая, с маленькой трещинкой у ручки.

Прекрасная кружка, на нее можно было смотреть, чтобы не смотреть на Артема.

Потому что он снова делал это.

— Я поеду только потому, что мне оплатят конференцию, — сказала я.

— Конечно.

— И потому что Марина Павловна страшнее тебя.

— Сомнительно, но приму.

— И это не свидание.

— Выездная командировка фальшивой девушки.

— Вот именно.

— С одной кроватью.

Я вскинула на него взгляд.

— Что?

Он рассмеялся.

— Шучу.

— Не смешно.

— А ты представила?

— Я представила, как душу тебя подушкой.

— Значит, кровать все-таки была.

Я бросила в него смятой салфеткой, он поймал ее левой рукой.

— Реакция хорошая, — буркнула я.

— Хоккей.

— Жаль, что мозг там не тренируют.

Он улыбнулся.

И все было бы нормально, если бы я не заметила, как он осторожно повел плечом.

— Ты точно можешь ехать? — спросила я.

Артем сразу стал менее веселым.

— Да.

— Врач сказал снизить нагрузки.

— Я не буду играть весь матч.

— Ты умеешь не играть весь матч?

— Нет.

— Вот именно.

Он отвел взгляд.

— Артем.

— Вера, не начинай.

Он встал и подошел к раковине, я смотрела на его спину, на то, как футболка натягивается на плечах.

На то, как правое плечо он держит чуть выше, осторожнее.

И вдруг подумала: а что, если он правда однажды доиграется?

Не в нашем споре, а на льду. Своим телом, с карьерой, с тем, что явно было для него не просто спортом, а частью личности.

— Я поеду, — сказала я.

Он замер.

— Серьезно?

— Да.

— Почему?

— Чтобы проследить за твоим плечом.

— Заботишься?

— Контролирую ущерб.

— Конечно.

— И не улыбайся так.

— Как?

— Будто тебе приятно.

— А если приятно?

Я подняла палец.

— Спор.

Он улыбнулся шире.

— Я ничего не признавал.

— Зато лицо у тебя как у кота, нализавшегося сметаны. Собирай сумку, Воронцов. И мазь не забудь.

— Да, любимая.

— Я тебя высажу из автобуса на ходу.

* * *

Автобус команды оказался местом, где тестировали человеческую психику на прочность.

Шум.

Смех.

Запах спортивных сумок, энергетиков и мужского дезодоранта.

Кто-то ел чипсы. Кто-то спорил о музыке. Кто-то спал с открытым ртом и естественно храпел.

Дэн, лучший друг Артема, встретил меня у входа в автобус так, будто я была не студентка биофака, а долгожданная королева бала.

— О! Наша научная сенсация приехала!

— Я уже жалею, — сказала я.

— Рано. Ты еще не слышала, как Воронцов поет в дороге.

— Он поет?

Артем, стоявший за мной, сказал:

— Нет.

Дэн радостно кивнул:

— Да.

— Дэн.

— Особенно после победы. Один раз исполнял так, что водитель плакал.

— От чувств? — спросила я.

— От желания выйти на трассе.

Артем положил ладонь мне на поясницу и мягко подтолкнул вперед.

— Не слушай его.

Я дернулась от прикосновения, но он заметил и сразу убрал руку.

Вот в этом была вся проблема, он был наглым, невыносимым, провокационным, но стоило мне напрячься, и он отступал. А стоило ему отступить, мне почему-то хотелось вернуть его руку обратно.

Я ненавидела собственную нервную систему.

Мы сели вместе, разумеется, потому что нужно фото. Марина Павловна, сидевшая через проход, уже навела на нас телефон с выражением режиссера романтического клипа.

— Естественно, пожалуйста, — сказала она.

— Я естественно хочу пересесть к окну одна, — ответила я.

— Отличный юмор, Вера.

Артем сел у прохода, оставив мне место у окна.