Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 38 – Анна Измайлова

— Холодные руки, — сказал он.

— Терпи.

— Нравится, когда ты командуешь.

— А мне нравится, когда ты молчишь.

Он тихо рассмеялся.

— Болит?

— Терпимо.

Гроза громыхнула за окном так резко, что я вздрогнула.

— Боишься?

— Нет.

— Вера. Я рядом, можем сидеть и разговаривать пока не уснешь.

Я быстро закончила с бинтом.

— Готово. Теперь душ, помазать, перевязать и спать.

— Слушаюсь.

Он встал, потом остановился у двери ванной и обернулся.

— Я выйду после душа в коридор, чтобы ты переоделась.

— Иди уже, — сказала я.

Он ушел в ванную, я села на край кровати и закрыла лицо руками.

Ночь обещала быть катастрофой, спать мы легли через час.

Почему через час? Потому что сначала душ принял Артем. Потом он действительно вышел в коридор, пока я переодевалась. Дальше я десять минут стояла в ванной в своей самой закрытой пижаме и убеждала отражение, что фланелевые штаны и футболка на размер больше — это отличная защита.

Потом выяснилось, что в номере холодно.

Батарея была едва теплая.

За окном бушевала гроза, ветер бил дождем по стеклу, где-то в коридоре хлопали двери, а в комнате стояла такая влажная прохлада, что я пожалела о каждом своем решении, начиная с рождения.

Артем лежал поверх одеяла в футболке и спортивных штанах.

С правой стороны кровати.

Я — с левой.

Между нами лежала подушка.

— Нормально? — спросил он в темноте.

— Да.

Гром, я снова дернулась, подушка между нами чуть сдвинулась.

— Угу, — сказал он.

— Не комментируй.

— Молчу.

Я натянула одеяло выше.

Холод пробирался под ткань, пальцы на ногах мерзли, волосы после душа еще чуть влажные. Я повернулась на бок, спиной к Артему, и попыталась закрыть глаза.

Еще один раскат.

Ближе.

Я сжалась.

В детстве, когда гремело, мама всегда включала свет в коридоре и оставляла дверь приоткрытой. Я злилась, говорила, что не маленькая, а потом все равно засыпала только тогда, когда слышала ее шаги на кухне.

Сейчас кухни не было, мамы не было.

Был старый номер, холод, гроза и мужчина за моей спиной, которого я пыталась не хотеть сильнее, чем позволял здравый смысл.

— Вера, — тихо сказал он.

— М?

— Иди сюда.

— Куда?

— Ко мне.

— Нет.

— Ты дрожишь.

— От холода.

— И от грозы.

— Я не…

Грохнуло так, что стекла задрожали, я вздрогнула всем телом.

Артем больше ничего не сказал, просто осторожно убрал подушку между нами, его рука коснулась моего плеча.

— Можно?

— Можно.

Он медленно притянул меня к себе.

Его грудь оказалась у моей спины, рука легла мне на талию поверх одеяла, ноги почти коснулись моих. Тепло накрыло сразу. Большое, живое, плотное.

Я перестала дышать, потому что стало слишком хорошо.

— Так лучше? — спросил он.

Его голос был совсем близко, у моего затылка.

— Теплее, — сказала я.

— Это почти комплимент.

— Не привыкай.

Его рука чуть сжалась на моей талии.

За окном снова громыхнуло, но теперь я была спокойна, потому что у меня за спиной был Артем. Его грудь, дыхание, тепло. Его огромное напряженное тело, которое он явно старался держать под контролем.

Я почувствовала это через несколько минут.

Он не спал и не расслабился.

Вообще.

Его дыхание было ровным только первые секунды. Потом стало глубже.

Я лежала очень тихо, не двигалась.

Не потому что боялась грозы, а потому что каждое случайное движение могло стать началом чего-то, к чему мы оба были слишком близко.