Книга Никому не говори, страница 79 – Марина Зимняя

— Отойди от меня, — шиплю, стараясь не выдавать своего страха.

Сделаю хотя бы мизерный шаг назад и сорвусь в овраг. Этот урод этим пользуется и похабно улыбаясь, снова тянется к моему лицу.

— Еще раз коснешься меня, и я сломаю тебе руку.

— Вай, какая грозная! Боюсь, боюсь! — ржет он, поднимая ладони вверх. — Ты забыла, что у меня есть на тебя компромат.

— Засунь его себе в задницу!

— Я бы на твоем месте был поосторожней в высказываниях, — довольный своим положением, оборачивается к парням.

Сердце неистово колотится, губы немеют, бросаю взгляд на землю, в метре от меня лежит толстая сухая ветка, но она вряд ли сможет послужить мне средством защиты. Один из взрослых парней спрыгивает с квадра и вальяжной походкой направляется к нам.

— Лошара ты, Мир… Кто так девушек на прогулку приглашает? — по мере того, как он приближается к нам, я понимаю, что он достаточно взрослый. Ему явно больше двадцати лет. — Поехали с нами, мы тебе такое место покажем, всю жизнь вспоминать будешь, — оглядывая меня с головы до ног, замирает взглядом на розовых, домашних тапках. Поднимает глаза, смотрит мне в лицо не комментируя увиденное.

— Мы тебя не обидим, — к первому присоединяется второй, он на голову ниже своего друга, но более коренастый и крепкий.

Парни переглядываются, наслаждаясь моим смятением.

Делаю шаг вперед, пытаясь проскользнуть между ними, но кто-то хватает меня за руку выше локтя.

— Пусти! — начинаю брыкаться я. Захват становится крепче, кто-то из них перехватывает мою талию, бьюсь и брыкаюсь, мне хочется закричать, но голоса нет. — Пустите! Пустите! — пытаюсь кричать громко, но в итоге из горла вырывается лишь невнятное сипение. Волосы падают на лицо, зубы вгрызаются в грубую грязную ладонь. Слезы застилают глаза.

Громкий лай Тома…

Чей-то крик…

Вопли в перемешу с матом…

Мое тело летит на землю, голова ударяется об выступающий из земли узловатый корень старого дерева.

— Бл… ть! А-а-а-аа! Сука! Тварь! А-ааа-аа-а! — вопит Мир, катаясь по земле. Пес таскает его за руку, вцепившись зубами в куртку. — Да что вы смотрите, уроды! — Мирослав в одиночку пытается отбиться от собаки, пока его друзья вертят головами по сторонам и не решаются подойти к разъяренному псу. Один Мамай носится вокруг, то замахиваясь на пса веткой, то опуская руку.

— Том! Том! — кричу я, хватая собаку за ошейник, тяну его на себя.

Парни, которые только, что пытались затащить меня на квадрик, прыгают на свой транспорт и дают по газам.

— Твоя собака⁉ — с ненавистью шипит Мир, полулежа буксуя ногами по земле отползает назад, держится за прокушенную руку.

— Мир, в больницу надо! — Мамай помогает ему подняться, ведет к квадроциклу.

— Ты мне за это ответишь, Вебер, — Мирослав сплёвывает на землю.

Крепко обнимаю Тома, носом утыкаясь в его шею. Рыдаю.

Домой я неслась сломя голову, не оглядываясь назад. Том не захотел идти со мной. А тащить его за ошейник, оказалось не так уж и просто. Посидев со мной несколько минут и позволив выплакаться, в его густую, жесткую шерсть, Том потянул меня назад к водоему. Я была не готова встречаться лицом к лицу с Колхозником, особенно теперь…

Уговоры и обещания накормить его чем-нибудь вкусным не сработали. Пса так и тянуло к лодочной станции, а мне хотелось убраться отсюда как можно скорее.