Книга Никому не говори, страница 81 – Марина Зимняя

— Давай сделаем вид, что мы не знаем друг друга? Я не буду позорить тебя, а ты меня? — Мамины глаза начинают быстро моргать.

Вот только слез опять не надо. Ты ведь предпочитаешь не видеть мои, а я твои тоже видеть не желаю.

— Джерри, — шепчет мама одними губами.

— Не разговаривай со мной в школе. Я упрощу тебе эту задачу, не буду приходить в столовую. Нам обоим так будет проще.

По маминой правой щеке сползает одинокая, крошечная слезинка.

Ком образовавшийся в горле душит. Но я борюсь с собой, не позволяя глазам намокнуть.

С минуту мы молча смотрим друг на друга, в итоге мама отворачивается и уходит опустив голову. Только увидев ее ссутулившуюся спину, я позволяю себе еле слышно шмыгнуть носом и закрыть дверь.

Потолок кажется таким низким, мне чудится, что он вот-вот раздавит меня, поэтому я отворачиваюсь к стене и смотрю на потертые бумажные обои в мелкий розовый цветочек. Смотреть на эту столетнюю дешёвку, не менее отвратительно, чем на низкий потолок в тонких трещинках. Поэтому я, в который раз закрываю глаза, стараясь вспомнить хоть что-нибудь приятное из своей жизни.

Как стереть из памяти этот день? Каждый раз мне кажется, что хуже быть уже не может, но каждый новый день приносит мне все новые и новые проблемы. О том, что со мной могло случиться в лесу, стараюсь не думать, о том, что происходило на лодочной станции не думать не получается.

Чертов Колхозник, как же я тебя ненавижу!

Переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Скулю, прикусив изнутри щеку. Рука нащупывает под подушкой крошечную канарейку Твити из Луни Тюнз. Я вытащила ее из шоколадного яйца, которое подсунул мне этот козлина. Кулак до боли сжимает головастую птичку, вздрагиваю от тихого скрежета по стеклу. Быстро вытираю лицо ладонями, подрываюсь с кровати.

— Чего тебе? — резко выпаливаю, глядя на улыбающуюся морду Колхозника, стоящего за окном.

— Да так… соскучился, — пожимает плечами он и кладет на подоконник шоколадку.

Перевожу взгляд с его лица на яркую сиреневую обертку. К горлу моментально подкатывает тошнота. Чувствую, как начинают неметь, а затем дрожать губы.

— Я тебе уже сказала, что ты не нравишься мне! Чего ты сюда таскаешься⁈ Отвали от меня! — подхватываю с подоконника шоколадку и вышвыриваю ее из окна.

Колхозник пялится на меня удивленно, словно совсем не ждал от меня подобной реакции.

— Какая муха тебя укусила? — он резко запрыгивает на кромку фундамента, не успеваю захлопнуть окно, его рука не позволяет мне этого сделать. — Что случилось⁈

— Ничего не случилось! Проваливай! — пытаюсь разжать его пальцы, крепко вцепившиеся в оконную раму.

— Объясни нормально! Что случилось?

Слезы ручьями бегут по лицу, мне никак не унять их течение. Нос заложило, дышу ртом, наверняка я выгляжу сейчас просто ужасно.

— А-а-а… Понял! — кивает он. — Ну в принципе раз в месяц, я могу потерпеть, — хмыкает снисходительно.

Мне сразу доходит его не слишком завуалированный посыл. Все тело окатывает кипятком.

— Не надо меня терпеть! — отступаю от окна, тянусь к банке, в которой стоят колючки, подаренные им мне накануне. Не чувствуя шипов дергаю их на себя, а затем припечатываю ими его прямо в грудь. — Забери свой веник и больше никогда не подходи ко мне. Понял?

— Хорошо… Больше не подойду, — кивает он и спрыгивает с фундамента.