Книга Никому не говори, страница 77 – Марина Зимняя

— Ты бессовестная эгоистка! — взвизгивает мама. — Думаешь только о себе. Пока твой брат…

— Когда я говорила вам, что с Германом творится, что-то неладное, вы меня не слышали. Ты нянчилась со своим отцом, который двадцать лет знать тебя не хотел, а папа постоянно меня затыкал, прикрываясь занятостью. Вам столько времени не было до нас дела, а теперь я эгоистка. Пусть будет так! А ты тогда кто, мама⁈ — застыв на месте мама смотрит меня выпученными глазами, перестав всхлипывать. — Ты любишь только себя. Тебя заботит только то, что чувствуешь ты. Ты ведь даже не Германа жалеешь сейчас, а себя! Ты несчастная! За что на тебя бедную свалилось столько бед⁈ — качаю головой перестав бороть подступающие к глазам слезы. — Если у меня когда-нибудь будут дети, я сделаю все, чтобы не стать для них такой матерью, как ты! Я тебя нена…

— Достаточно, Джерри! — на меня прикрывает бабушка. — Ты будешь жалеть о своих словах!

— … ненавижу! — произношу твердо. — Ты загубила мою жизнь своим равнодушием.

— Джерен! — голос бабушки звучит звонко и строго.

— Да пошли вы обе! — взмахом ладони переворачиваю тарелку с супом. Брызги летят на мои домашние трикотажные брюки, бульон стекает со стола, разливаясь по полу. Срываюсь с места и схватив первую попавшуюся куртку выбегаю из дома.

В лицо бьет прохладный, сырой воздух. Он словно пропитан густым зернистым туманом, обволакивающим все вокруг тяжелый пеленой. Хватаю влажный воздух ртом пытаясь продышаться. Я не жду, что кто-то побежит вслед за мной, но спазм образовавшийся в горле заставляет меня остановиться. Я оборачиваюсь на дверь. Из дома доносятся громкие крики. Мама ругается с бабушкой, а может бабушка просто утешает ее так громко. Делаю шаг вниз со ступенек, затем еще один… выхожу со двора. Я бреду по дороге вытирая рукавом куртки лицо. Это ветровка Колхозника, я повесила ее в коридоре, чтобы отдать завтра утром. Он не попросил ее назад, когда довел до калитки, а я не стала возвращать. Мелкие камешки попадают в мамины домашние тапки, вонзаясь в кожу колючими шипами. Я иду по дороге к пруду. Иду неспешно, словно жду, что кто-то меня окликнет. Оборачиваюсь назад, но позади никого. Истерика внутри меня затихает. Прохладный ветер холодит горящие щеки. Туман трансформируется в мелкий моросящий дождик. На пруду есть старая, заброшенная лодочная станция. Пару лет назад мы с Германом исследовали это место. Он готовил сюрприз для своей девушки, хотел переплыть с ней на противоположный берег, на котором ее должен был ждать какой-то сюрприз. Не так давно Гер был классным. Он постоянно что-то выдумывал, я даже немного завидовала его фантазии и жизнерадостности. Он оказался слишком ранимым, не смог справиться с предательством Лерки. Он покатился вниз по наклонной в тот день, когда она его бросила.

Если станция по-прежнему в заброшенном состоянии, я посижу в ней. Может даже переночую, почему бы и нет. Мои шаги становятся увереннее. Окончательно успокоившись, я жалею, что не обулась поудобнее и не оделась потеплее. Идея найти для себя укромный уголок, кажется просто отличной и у меня даже поднимается настроение, когда я вижу перед собой серое, деревянное строение у дощатой пристани.

Вздрагиваю от звонкого лая, раздающегося из лесопосадки, оборачиваюсь.