Книга Никому не говори, страница 76 – Марина Зимняя

На перекрестке стоит часть моих одноклассников. Кажется, они поджидают меня. Паника внутри разрастается с геометрической прогрессией.

— Прохладно сегодня, — Колхозник зачем-то смотрит в небо и снимает ветровку, остается в черном поло с короткими рукавами. Забирает у меня рюкзак. — Накинь, — предлагает мне набросить на плечи свою куртку, поверх моей короткой косухи. Она укрывает меня словно пледом, полностью прикрывая мой позор. Спустя пару секунд мы проходим мимо толпы, каждый шаг отдается гулким ударом моего сердца.

— Спасибо, — шепчу пересохшими губами не в силах поднять глаз.

На кухне царит напряженная, сухая суета. Бабушка мелькает мимо меня погруженная в свои мысли. Мама сидит за столом подперев голову рукой и смотрит на стол. Она смотрит в одну точку не реагируя на меня. Воздух в доме кажется густым и хрупким будто бы стеклянным.

Я стою в дверном проеме кухни. Меня буквально распирает от потребности, чтобы хоть кто-нибудь спросил у меня: «Ну как дела?»

— Давно ты вернулась? Я не видела, как ты вошла, — бабушка поворачивается ко мне.

— По какому поводу снова траур? — глядя на маму, подхожу к столу, протягиваю руку к корзинке с кусочками уже заветренного хлеба, вероятно оставшегося от завтрака. Отщипываю небольшие кусочки и закидываю их в рот. В горле по-прежнему стоит тошнота, но желудок отчаянно просит еды.

Мама продолжает молча смотреть в одну точку. Мне хочется схватить ее за плечи и встряхнуть. Встряхнуть так, чтобы она наконец пришла в себя. Я знаю о ком она думает сейчас.

— Германа не отпускают из больницы, — траурным голосом произносит она. — Ему там очень плохо, Джерен, — мама роняет лицо в ладони. — Я сегодня была у него. Он очень плохо выглядит, — мама всхлипывает. — Он просил забрать его, а врач не отпустил, — мама запрокидывает назад голову, смотрит в потолок. — Твой отец запретил пускать меня к нему. Я больше не смогу видеть своего ребенка! — снова горький всхлип.

По телу расползается странная вибрация. Во мне борются совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, мне жаль брата, и я тоже хотела бы, чтобы он вернулся домой. Но с другой стороны, у Германа не ОРЗ и не ангина, его болезнь гораздо серьезнее. Она не лечится в домашних условиях. В данной ситуации я скорее приму сторону отца, хоть и ненавижу его всем сердцем. Если мамины визиты мешают его выздоровлению, значит ей не нужно ездить к нему.

— У Германа зависимость, мама, а не разбитая коленка. Нужно набраться терпения и подождать. Я тоже скучаю по нему, но не истерю же по этому поводу круглые сутки.

— Ему там плохо!!

— Конечно ему там будет плохо, он ведь не в санатории, — не дожидаясь пока мне кто-нибудь предложит обед сама начинаю рыскать по кастрюлям.

— Я супчик сварила! — спохватывается бабушка, всплеснув руками. — Садись, я налью.

— Я сама, не суетись, — бросаю бабушке и тянусь за тарелкой.

— Бедный мой мальчик, бедный мальчик, — начинает причитать мама.

— Хватит уже! Без твоего нытья тошно!

— Джерри! — осуждающе прикрикивает на меня бабушка.

— Что, Джерри⁈ — не выдерживаю я. — Как вы заколебали меня! Как я от вас устала! — резко ставлю на стол тарелку, суп расплескивается по скатерти. — Сколько можно ныть⁉ Возьми уже наконец себя в руки! Каждый день одно и тоже. Я не хочу сюда возвращаться! Через силу иду домой!