Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 45 – Тина Джель

— Не ссы Нин, прорвёмся. Я могу у тебя ночевать, но сама понимаешь...

— Рита сегодня обещала заехать, говорит, пока здесь, может у меня пожить.

— Отлично! Как она там? Уехал её татарин, не уговорил?

— Не рассказывает она, знаешь же...

— Кремень девка, я бы не выдержала, сдала бы уже всех с потрохами...

Рита, единственная, которая даже не пыталась Коха в моих глазах очернить. И сказочные истории мне не рассказывала о моём светлом будущем и принце на белом коне, которого я обязательно встречу в сорок лет, как делают это другие. Сказала честно: будет больно. Когда любишь, всегда больно. С этим просто нужно научиться жить. Научишься, вот увидишь. Перетерпи. Ребёнок родится, не до страданий будет.

— Нин, а как у тебя деда звали? — подруга никак не угомонится.

— Демьяном звали...

— Слушай, ну нормуль же: Кох Демьян Иванович, — сама ржёт, как жеребец.

— Да ну тебя, Юль, дед лупил бабку мою, как сидорову козу. Не хочу... Да и не звучит...с фамилией...нашенской...

— Ну тогда Ваней назови, в честь отца, — прыскает. — А чё, Иван Иванович Кох — моща...

— Ладно, поняла я тебя, подумаю, есть время...там это... Рита пришла... домофон звонит...

Кох

Злой, как собака. Найти ничего невозможно в этом доме...

Во рту неприятный привкус кофе...

Как она умудряется испоганить кофе, нажав кнопку кофеварки? Почему я раньше этого не замечал? Лучше бы сделал сам...

И этот пиздёж её постоянный с утра. Бесит. Не знаешь никогда, что сказать, чтобы замолчала. Вернее, знаю, но времени в обрез сегодня было. Да и не в форме я, что-то последние дни, уже переживать даже начинаю: не старость ли это ко мне пришла? Может в больничку пора сходить?

Усмехаюсь сам себе...

С горем пополам рубашку себе погладил. Воротник и манжеты. На остальное времени нет. Не люблю опаздывать.

На выходе уже из квартиры, звонок с неизвестного номера поступает — скинул. Не до него. Опаздываю. До работы доехал, — опять тот же номер. Принял.

— Вань, не отвлекаю тебя? — голос вроде знакомый, а сообразить не могу кто звонит. — Это Наташа, — помогает мне.

— А-а-а, привет Наташ, — озадачился. Никогда она мне не звонила, да ещё с непонятного номера. — У меня просьба к тебе, — ещё сильнее озадачился. — Настя к вам в город едет с классом, на экскурсию. Ты не мог бы с ней...время провести...

— М-м-м, — никак не могу понять, чего она от меня хочет? Почему мямлит? — могу, конечно, но я работаю так-то...

— Я знаю Вань, но у меня ситуация...неприятная...

— Слушай, не тяни резину, давай уже выкладывай, чего хочешь. Опаздываю я, — подбешивать начинают её намёки.

Стопудово денег хочет. Почему не попросила, когда я у них был? Бабы эти, одни проблемы с ними.

— Вань, у меня болячку неприятную обнаружила, — всхлипывает. — Пообещай мне, что не бросишь Настю, если меня вдруг не станет. Нет у неё больше никого...

В жар бросает...

— Наташ, нихрена ничего не понял. Давай по порядку. Ты заболела?

— Да, я заболела. Опухоль у меня обнаружили. Готовят к операции, но гарантий никто не даёт.

— Хорошо, — на автомате произношу, — Нет, не хорошо, конечно, — неожиданно затряслись руки. Дико захотелось покурить, хотя последнее время стоически держался и к сигарете не притрагивался. — Где тебя оперировать будут?

— Обещают квоту в Москву. Надеюсь. Другие варианты тоже рассматриваю. Врач говорит, нельзя тянуть. — Говорить начинает чётко.