Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 48 – Лоренца Джентиле

В поисках вдохновения пытаюсь настроить радио, но из динамиков доносится только раздражающий треск — дослушать хоть что-нибудь до конца не получается. Я сдаюсь и начинаю напевать песни «Битлз».

Дорога и природа открываются за окнами во всей красе, и я вдруг чувствую себя амазонкой, спешащей навстречу приключениям. Со всех сторон меня обнимает бездонное голубое небо, а сельские пейзажи и морские просторы за окном неспешно сменяют друг друга. Давно мне не доводилось наблюдать такую бескрайнюю ширь. Тем временем ветер треплет выбившиеся из косы пряди, совсем как в детстве, когда я высовывалась из окна машины.

К концу пути я буду выглядеть как растрепанная дикарка, уж молчу о пыли, летящей в глаза. Но закрыть окно не получается, ручка сломана, да и ладно. В конце концов, как говорит Паоло, жизнь несовершенна. Зато сегодня у меня отличное настроение, и я не позволю капризам Uno, ровесницы мороженого Coppa del Nonno^[25], его испортить. Если в глаз залетит мошка, смогу притвориться, что вовсе не плачу.

Сбавляю скорость, чтобы не пропустить поворот: я должна быть уже рядом. Наконец передо мной появляется дорожный знак.

Сворачиваю на белесую грунтовую дорогу, отгороженную высокой свежевыкрашенной стеной, над которой поднимаются макушки высаженных вдоль деревьев. Стена глухая, ни одного просвета, через который можно было бы заглянуть.

Аманда движется рывками. Надеюсь, что дело не в бензине, — я ведь не смогу решить этот вопрос на ближайшей заправке. Вот наконец и ворота. Они закрыты.

Выхожу из машины и нажимаю кнопку звонка. С экрана камеры видеонаблюдения на меня смотрит женщина — молодая? — растрепанная, под глазами круги, лицо как у святой пророчицы, в ушах звенит (хоть этого и не видно), в футболке с Мадонной (о чем я уже жалею), развевающейся красной юбке и пыльных кроссовках.

Солнце палит немилосердно. Никто не открывает. Вокруг ни души. Я уже спрашиваю себя: «Что я, черт возьми, забыла в сельской глуши Саленто воскресным июньским утром?» — когда замечаю будку охранника на противоположной стороне дороги. Спешу к ней. Внутри мужчина разгадывает кроссворд. Когда я приближаюсь, он угадывает седьмое слово по горизонтали — «ошибка» — и старательно вписывает его в клетки. Может быть, это знак? Но о чем он говорит? Что я ошибаюсь? Или наоборот — что не ошибаюсь?

Я осторожно стучу в стекло. Мужчина с неохотой поднимает на меня глаза. Жестом прошу его открыть, если можно. Струя прохладного воздуха из кондиционера щекочет мне щеки.

— Я ищу Саверио Палумбо, — говорю я громче, чем хотела бы. Пожалуй, даже кричу.

— По воскресеньям центр закрыт.

Действительно. Почему он должен быть открыт? И почему я об этом не подумала?

— Саверио Палумбо — учитель, он здесь работает. Может, у вас есть его номер? — спрашиваю я, взывая к его сочувствию. — Это важно. Очень важно…

Охранник не выглядит убежденным, и я выкладываю последний козырь:

— Это вопрос здоровья… семейное дело.

Но он остается равнодушен.

— Девушка, какой сегодня день?

— Воскресенье.

— Вот именно. А по воскресеньям центр закрыт, — повторяет сторож, вытаращив глаза, видимо, чтобы я лучше понимала логику его рассуждений.

Я хочу объяснить, что вот-вот уеду, что не была здесь пятнадцать лет, что Апулия не то чтобы за углом от Милана, что даже не знаю, когда сумею вернуться, что…