Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 104 – Лилия Тимолаева

Бран посмотрел на неё так, словно только что решил, сколько ей осталось служить.

— Архивистка Рейн, ваше участие также будет рассмотрено отдельно.

— Я привыкла к отдельным папкам, лорд Рихтер.

В зале кто-то не удержал короткий смешок, быстро подавленный. Оринт у двери выразительно кашлянул, но я была уверена, что он доволен.

Бран поднял ключ от книги.

— Довольно. Палата сама определит последовательность рассмотрения.

И в этот момент вперёд вышел Дарион.

Не резко. Не так, чтобы забрать центр у меня. Он просто сделал несколько шагов и встал между столом Палаты и родовыми местами. Не передо мной. Рядом с кругом, но отдельно. Так, чтобы все видели его лицо.

Зал замолчал.

Вот она, привычная власть. Дарион мог одним движением заставить роды слушать. Раньше это злило бы меня. Сегодня я ждала, что он с ней сделает.

Бран смотрел на него с напряжением.

— Лорд Грант, вам будет предоставлено слово после первичной фиксации документов.

— Нет, — сказал Дарион. — Я скажу сейчас.

Одно слово.

И стражи у дверей, представители родов, женщины за столами — все замерли так же, как тогда, когда он остановил стражу Палаты. Только сейчас я стояла не под угрозой задержания. Я стояла там, где могла услышать, выберет ли он власть снова.

Бран сжал ключ.

— Лорд Грант, я советую вам помнить интересы рода.

Дарион посмотрел на него.

— Я слишком долго помнил только их в той форме, в которой мне их подавали.

Гул прошёл по залу.

Кассара подняла голову.

— Дарион…

Он повернулся к ней.

— Нет, леди Норт. Сегодня вы не будете говорить за мой долг.

Она побледнела, но не отступила.

— Вы разрушаете то, что ещё можно удержать.

— Я уже удержал ложь однажды. Хватит.

Он повернулся к родам.

Я не видела его лица полностью, только профиль. Но голос слышала ясно.

— В первый вечер заседания я назвал брак с Таиссой Орвен ошибкой. Я сказал, что она не стала опорой дому Грантов и не дала роду нужного равновесия. Я просил Палату вычеркнуть её имя из брачной книги. Эти слова были произнесены мной. Не Браном Рихтером вместо меня. Не Кассарой Норт. Мной.

В зале стало так тихо, что я услышала, как девушка у дальней стены судорожно вдохнула.

Дарион продолжил:

— Мне были переданы документы, где утверждалось, что Таисса сама отказалась от равного голоса в браке и признала себя временной супругой без права участия в решениях рода. Я не показал ей эти документы. Не спросил. Не потребовал, чтобы она сказала мне это в лицо. Я выбрал поверить бумаге, потому что она делала моё молчание удобным. Если жена сама отказалась от голоса, значит, я не отнимал его. Если она сама отступила, значит, я не предал. Это было ложью, и я позволил ей стать моим решением.

Я перестала дышать ровно.

Не потому, что удивилась. Он обещал. Верхняя лента требовала. Но обещание и произнесённая перед залом правда — разные вещи. Сейчас каждый человек, слышавший, как он называл меня ненужной для рода, слышал и это.

Он не оправдывался.

Это было главным.

Бран шагнул вперёд.

— Лорд Грант, вы говорите под влиянием колокольни и эмоционального давления. Палата не может признать такое заявление без проверки.

Дарион не повысил голоса.

— Проверяйте. Но сначала занесите в протокол: я не проверил клятву, которую сам дал. Я не проверил подпись женщины, которой обещал равный голос. Я позволил поставить рядом с собой другую женщину, пока имя моей жены ещё было в книге. И когда Таисса пыталась говорить, я называл её вопросы помехой делам рода.