Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 101 – Лилия Тимолаева

Сава поправила сумку с копиями.

— Я буду за вами. Не слишком далеко.

— А Дарион?

Сава не ответила.

Я и сама знала. Он обещал прийти в Северный зал до меня. Не к колокольне. Не к воротам. В зал, где всё началось. Он хотел стоять там раньше моего входа, чтобы на этот раз мне не пришлось увидеть его рядом с Кассарой.

Маленькая правильность. Запоздалая. Недостаточная. Но всё равно я поймала себя на том, что ищу её в будущем, как когда-то искала его взгляд у стола.

Я сжала медные кольца до боли.

Нет.

Сегодня не сердце должно было первым войти в зал.

Мы вышли из колокольни, когда город уже проснулся, но у северной стены стояла особая тишина. Люди, пришедшие с лентами, не шумели. Они ждали за оградой, в дорожных плащах, с папками, свёртками, старыми брачными нитями. Марена Олс стояла первой. Рядом — девушка с узелком, ремесленник, несколько женщин, которых я знала только по записям Савы, но уже помнила их дрожащие руки, когда они протягивали ленты.

Они не просили меня победить.

Это я увидела сразу.

Они просили не дать их снова переписать.

Марена шагнула ко мне.

— Мы идём?

Я посмотрела на неё, на её серый плащ, на ленту в руках.

— Вы не обязаны.

Она кивнула.

— Это я уже слышала от Палаты. Обычно после этого выяснялось, что мы не обязаны говорить, но обязаны принять решение за нас.

Я впервые за утро улыбнулась.

— Тогда идём.

Дорога к Северному залу заняла меньше времени, чем в тот вечер, когда меня вызвали из дома Грантов, но казалась длиннее. Тогда я шла одна между стражами, с кольцом в ладони и чужим решением за спиной. Сегодня за мной шли люди. Не толпа, которую можно объявить беспорядком, а свидетели с именами, лентами и документами. Сава держалась справа, Оринт — чуть позади. Люди Дариона без гербов сопровождали нас на расстоянии, не вмешиваясь. Я заметила их у поворота и не стала возражать. Не потому, что приняла защиту рода. Потому что защита, которая не отнимает голос, уже не клетка.

У входа в Палату стояли стражи.

Их было больше, чем в первый вечер.

Серые плащи, цепи брачного закона, каменные лица. Один шагнул вперёд, увидев Марену и остальных.

— В зал допускаются только участники дела и представители родов.

Сава подняла папку.

— Городские свидетели внесены в уведомление об открытом заседании.

— Палата не подтвердила их допуск.

Я подошла ближе.

— Палата получила вызов колокольни и главы рода Грантов. Открытое заседание не бывает открытым только для тех, кого удобно слышать.

Страж посмотрел на меня, и я увидела в его глазах замешательство. В прошлый раз я была женой, которую сопровождали. Теперь он не знал, в какую строку меня поставить.

— Леди Орвен-Грант, распоряжение главы Палаты…

— Если распоряжение Брана Рихтера сильнее открытого вызова колокольни, пусть он сам выйдет и скажет это у дверей.

Сава добавила спокойно:

— С указанием в городской протокол.

Страж не любил протоколы, когда их вел не он. Это было видно. Он ушёл внутрь, оставив второго у дверей. Мы ждали. Никто не говорил. Только девушка с узелком переминалась с ноги на ногу, и Марена взяла её за локоть, удерживая на месте.

Через несколько минут двери открылись.

Не страж распахнул их передо мной.

Дарион.

Он стоял на пороге Северного зала.

Не рядом с Кассарой. Не за столом Палаты. Не во главе родового круга. У дверей. Как обещал. В тёмном мундире без родового плаща, с открытыми руками, без кольца главы рода. На лице его была усталость, но взгляд оставался ясным.