Книга Сердце ледяного ворона, страница 89 – Наталья Тудаль

И на фоне этого хаоса, в тронном зале, где когда-то правил мудрый Аурелиан, разыгрывалась своя драма. Трон стоял пустым. Вокруг него, за длинным столом из полированного эбенового дерева, сидели люди в латах. Военная хунта во главе с лордом-командующим Кассианом — человеком с жестким, непроницаемым лицом и взглядом, привыкшим видеть лишь тактические карты и дислокацию войск.

— Вестей от принцессы нет! — гремел его голос, заглушая отдаленные раскаты боя. — Ни единого свитка! Ни одного посла! Только слухи! Слухи о том, что этот северный пес Бьорн обманул нас! Что наш союз был ловушкой! И пока мы здесь гибнем, его дочь, вероятно, уже коронуют как новую королеву льдов!

Он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть кубки с недопитым вином.

— Союз рушится! Его больше нет! Нас предали! И наша единственная надежда — наша собственная сталь и наша воля!

Один из старых советников, верный Аурелиану, попытался возразить, его голос дрожал от возраса и отчаяния:

— Но, лорд Кассиан… король… он запрещал… он верил в диалог… принцесса Элира, она…

— Король при смерти! — отрезал Кассиан. — А принцесса либо мертва, либо перешла на сторону врага! Солария гибнет! И мы не будем сидеть сложа руки, укрываясь за древними идеалами, которые привели нас к пропасти!

Его взгляд скользнул по лицам собравшихся военных. В их глазах он читал то, что хотел видеть — страх, превращающийся в ярость, отчаяние, ищущее выхода. Выхода, который он им предлагал.

— С этого момента Военный Совет берет на себя полномочия верховной власти! — объявил Кассиан. — Наш долг — выживание! Наш ответ — тотальная война! Мы вышвырнем этих ледяных ублюдков обратно в их снежные пустоши! Мы сожжем их города! Мы покажем Северу, что значит поднять руку на Соларию!

Призыв был встречен гробовым, а затем и нарастающим гулом одобрения. Страх искал виноватых, и виноватыми оказались все северяне. Идея мести была проще и яснее, чем сложная паутина политики и тайна исчезновения принцессы.

В опочивальне король Аурелиан, словно услышав этот гул, слабо повернул голову. Одна-единственная слеза скатилась по его впалой щеке и замерзла, не успев упасть. Он видел не только смерть своего тела. Он видел смерть своего наследия. Смерть мира, который он пытался сохранить.

Союз, скрепленный надеждой и браком его дочери, рассыпался в прах, замешанный на страхе и ненависти. Свет Соларии не просто угасал. Его тушили, и тушили его уже не только големы снаружи, но и люди изнутри. А где-то далеко на Севере, в бушующей метели, его дочь, ради которой все это затевалось, боролась за свою жизнь, не подозревая, что ее родина уже начинает гореть — и не от пламени врага, а от огня войны, которую разожгли ее же собственные люди.

(ЭЛИРА)

Холод стал моей второй кожей. Он жил под ней, тихий и неизменный, словно отголосок далекой мелодии, которую я когда-то знала, но не могла вспомнить. Я сидела у слабого огня, который Тормунд поддерживал с таким упорством, будто от этого хрупкого пламени зависела судьба мира. Его тепло почти не достигло меня. Оно было призрачным, как воспоминание о солнце. Мои пальцы, сами того не желая, выводили на грубом дереве табурета ажурные морозные узоры. Это была не магия — не та мощная, осознанная сила, что когда-то билась во мне ключом. Это было дыхание того, чем я стала. Холод искал выхода, и я была его проводником.