Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 95 – Арина Арская

— А между вами точно что-то происходит.

— Ты все-таки послушал девочек, да? Поверил их наивным детским фантазиям? — пытаюсь я отшутиться, но голос звучит слабо и неубедительно.

— Ну, напряжение между тобой и Марком я точно уловил, — Костя усмехается, но в усмешке слышу обеспокоенность и заботу.

Мужскую, немного неуклюжую и неловкую заботу.

— Не говори глупостей, — отмахиваюсь я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Да и я уже девочка взрослая. Если что, сама разберусь со всяким… напряжением.

— Нет, мам, — медленно, но уверенно Костя вытягивает руку из моего отчаянного и влажного захвата. Он упрямо вздыхает. — Я все же должен поговорить с Марком. Так будет правильно.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то, возразить, придумать сто причин, почему это ужасная идея, но не успеваю.

Потому что в этот момент входная дверь позади Кости бесшумно распахивается.

На пороге, залитый теплым светом из холла, стоит Марк.

Он в темных брюках, белой рубашке и в небрежно наброшенном на плечи пиджаке.

Его взгляд сначала на несколько секунд замирает на моем лице, и я тут же вспыхиваю под этим вниманием краской смущения. Затем Марк холодно и оценивающе смотрит на Костю.

— Согласен, — говорит он ровным, низким голосом, без предисловий. — Нам стоит с тобой побеседовать, Константин.

Он отступает в сторону, делает широкий, властный жест рукой вглубь дома, где в полумраке виднеется начало лестницы и темные дубовые панели.

— Пойдем. Переговорим в моем кабинете за чашкой кофе.

Костя кивает и не заставляет себя ждать. Не оглядывается на меня. Уверенным шагом заходит за порог.

Марк медлит. Он стоит на пороге, одна рука на косяке, и смотрит на меня. Пристально, чуть прищурившись.

Я прикусываю кончик языка до боли, чтобы не сказать что-нибудь глупое и смущенное, и медленно, через ноздри, выдыхаю. Теплый июльский ветерок шевелит мои локоны у щеки.

— Распущенные волосы тебе к лицу, Наташа, — произносит он ровным, почти обыденным тоном.

И прежде чем я успеваю что-либо ответить, он разворачивается и шагает внутрь.

Дверь за ним медленно закрывается.

Я стою на крыльце, наверное, целую минуту. Не двигаюсь. Я в полном шоке. Комплимент Марка выбил меня из реальности.

Дверь приоткрывается, и выглядывает хитрая, озорная моська Иры. Ее светлые волосы растрепались. Ее серо-голубые глаза сверкают торжествующим, лукавым огоньком.

— Это мы с Машей сказали дедуле, — шепчет она, — что девочкам важно говорить, что они красивые.

Она хихикает, прикрывает рот ладошкой и, бросив на меня последний полный тайного смысла взгляд, исчезает за дверью.

Я пропускаю Костю вперед. Он садится в кожаное кресло у стены ближе к двери. Он откидывается на спинку, но расслабленным не выглядит. Руки лежат на подлокотниках, пальцы слегка постукивают по плотной обивке. Он изучает кабинет, потом переводит взгляд на меня.

Я сажусь по другую сторону от кофейного столика.

Виктор вносит поднос с двумя фарфоровыми чашками, ставит между нами на столик и бесшумно исчезает. Пар поднимается от чёрной, густой жидкости. Костя не притрагивается.

Я беру свою чашку. Мне надо сбить волнение горечью. Делаю глоток.

— Так, — наконец говорит Костя. — Какие у вас планы на мою маму?

Прямо в лоб. Мне это нравится. Я хмыкаю, ставлю чашку на блюдце с тихим стуком.