Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 84 – Арина Арская

— Сынок. Я тебя люблю. Люблю твоего старшего брата, — нарушаю тишину. Голос мой хриплый, и на согласных предательски вздрагивает отчаянной отцовской любовью и страхом. Страхом, что младший сын меня тоже сейчас отвергнет. — Но моей любви ждут и трое маленьких детей. Любви и заботы.

Я не могу сдержать улыбку. Она появляется сама собой, тёплая и живая.

— Они… они замечательные. Они хорошие. А сейчас они остались без отца и матери. Им страшно. И они бесконечно одинокие.

Я сглатываю. По щеке стекает горячая, быстрая слеза. Торопливо смахиваю её тыльной стороной ладони.

— И сами они… тоже любят. Любят вопреки всему. Я рядом с ними чувствую себя другим. Не таким, каким я был эти последние годы, когда не чувствовал практически ничего. И да… к этому всему меня упрямо и нагло подтолкнула именно Наталья. Именно она показала мне, насколько беззащитны эти дети, которых я вырвал из привычной жизни.

Следует пауза. Я делаю вдох. Выдох. И с трудом, сдавленно продолжаю:

— А я — упрямый осёл. И именно она показала, что я могу обижать людей. И обижать очень сильно. Делать им больно. Лишь бы самому не было больно.

Я вновь замолкаю на несколько секунд. В груди жжёт от боли и от горечи.

— И я не прошу тебя сейчас воспылать любовью к сестре, о которой ты ничего не знал и с которой тебя ничего не связывает. И не требую того, чтобы ты полюбил племянников. Но я… прошу тебя…

Я опять останавливаюсь, чтобы сделать передышку перед новым, сложным и честным признанием.

— Я прошу тебя не забывать, что… я твой отец. И что я люблю тебя. Вот и всё.

— Тогда я стану для мамы предателем, — сдавленно отвечает мой сын из-за запертой двери.

Я слышу в его голосе с трудом сдерживаемые слёзы.

— Я понимаю, — медленно киваю я. — Но я не прошу сейчас вставать рьяно на мою сторону и что-то доказывать твоей маме. Нет. Этого я не прошу, а иначе у неё совсем снесёт крышу, если её любимый младший сынок решит поддержать в разводе папу. — Я смеюсь. Коротко, беззвучно. — Нет, мне этого не надо. Я просто хочу… хочу услышать от тебя, что ты меня любишь.

— Что за тупой вопрос? — зло отвечает Илья. И я слышу, как он тихо шмыгает носом. — Вот был бы я здесь, если бы не любил?

— Мне этого достаточно, сынок.

Улыбаюсь. Широко. По-дурацки.

— А время… время расставит всё по своим местам. Мама успокоится. А потом и вовсе потеряет ко мне интерес. Я не думаю, что она станет слишком долго страдать по нашему разводу. Вы, конечно же, как любящие сыновья, должны быть рядом с ней. Поддерживать её.

— Тяжело нам будет, — глухо шепчет Илья.

— Ну, знаешь… — я улыбаюсь шире. — Мне с моими родителями тоже не сладко, но это не отменяет того, что я их люблю. К угрозам отца, что он меня лишит наследства, я отношусь спокойно. А крики мамы о том, что я глупый, эгоистичный мальчишка, воспринимаю даже с неким умилением. Такая вот у меня мама. Другой не будет.

— Ну, дедушка серьёзно намерен в этот раз лишить тебя наследства, — голос Ильи становится обеспокоенным и серьёзным.

Я в ответ пожимаю плечами, хотя он этого не видит.

— Ну, это его решение. Его наследство. Если хочет обрадовать внуков, то, как говорится, флаг ему в руки.

— Да нам он уже там столько условий выкатил… — смеётся Илья. И в его голосе больше нет агрессии, злости и обиды.