Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 83 – Арина Арская

Воздух пахнет едой, лекарствами и девичьими духами.

Из-за двери в глубине квартиры раздаются приглушённые голоса, звон фарфора, сдержанный голос Наташи, который в новой попытке пытается утихомирить хитрую и кокетливую маму.

— Папа, — тихо напоминает о своём существовании Илья за запертой дверью.

— Зачем ты сюда пришёл? — спрашиваю я наконец, бессовестно вытягивая ноги. Брюки натягиваются на бедрах.

— Пап… — Илья вздыхает за дверью. — Ну… ясно же, зачем я пришёл. — Он фыркает, и слышно, как он потирает ладонью лицо. — Я вообще уже несколько дней за этой… семейкой слежу, — признаётся он.

Затем выдерживает паузу. Тяжёлую, виноватую.

— А вот сегодня решил с ними поговорить. Мне мама минут двадцать назад в слезах позвонила и сказала, что всё. Что вы точно разводитесь. И что ты… — вновь тяжёлая пауза, — и эта няня. В общем. Что вы… вместе.

Он замолкает.

— Вот я и пришёл, чтобы… хотя бы… так решить проблему.

Илья замолкает. А я вздыхаю, расстёгиваю пиджак. Мне становится жарко.

Складываю руки на животе.

— С твоей мамой у нас действительно всё кончено, — начинаю я, и голос звучит глухо, но чётко. Честно и без прикрас. — Но это не вина Наташи.

— Тогда чья? — несдержанно вырывается у Ильи за дверью.

— Твоя мама сама всё привела к тому, что я перестал видеть в ней жену, — Я вновь говорю честно. Даже жестоко.. — И ничего между нами больше не спасти, потому что ничего не осталось, Илья. Я понимаю, что ты любишь маму. Но когда она была мне нужна… она отказалась быть рядом. Вот и всё.

— Но… — начинает говорить Илья. И замолкает. Он чувствует в моих словах убийственную честность.

И эта честность не позволяет ему оспорить мои слова, не позволяет найти нужных опровержений.

— Просто у мамы сложный характер, — неуверенно говорит он наконец.

Я хмыкаю.

— Раньше я любил этот сложный характер, а теперь этот сложный характер меня совершенно не трогает. Илюша, мы перешли черту. Прошли точку невозврата. Ничего не исправить. — Я повторяюсь. — Она мне была нужна, но она приняла решение уйти.

— Пап, но… а какая женщина примет внебрачную дочь?

— Марина — моя ошибка молодости. Очень давней молодости. Илья, я был младше тебя, когда всё это заварил, но после этого я доверие твоей матери не обманывал. Я был верен. Был верен ей, был верен нашей семье. Я за свою ошибку расплачивался все эти годы и все эти годы доказывал твоей маме, что мне можно верить. Что меня можно любить. Но…

Я замолкаю на целую минуту. Потому что к горлу подкатывает предательский ком из горечи и разочарования.

— Похоже, твоя мама меня не любила. И давай будем честными. Она будто ждала повода для развода, но когда она поняла, что при разводе она не получит того, на что она рассчитывала, то она сразу же прибежала мириться.

Илья молчит.

— Ты правда думаешь, что после такого я смогу быть с ней? — спрашиваю я, и голос срывается. — Как ты думаешь, я буду в ней теперь видеть любимую женщину с непростым характером, который я готов простить? Или буду видеть меркантильную лицемерную бабу, которая решила ради выгоды остаться в браке с нелюбимым мужиком?

— Но она тебя любит, — говорит Илья, и его голос становится всё более и более неуверенным.

— Ты правда так считаешь? — усмехаюсь я.

Илья отвечает мне тяжёлым, гнетущим молчанием.