Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 78 – Арина Арская

— Теперь моя очередь вас обнимать…

Визги, крики, смех и попытки сбежать, но я сгребаю внуков огромными ручищами и прижимаю к себе.

— Мы не можем проиграть дедуле, — сдавленно отвечает Ира и обнимает меня в ответ еще крепче. — Он все еще дышит.

Тихо приоткрываю дверь в комнату Дениски и замираю на пороге. Смотрю, не верю своим глазам и не могу сдержать улыбки.

В мягком свете ночника на широкой кровати спит целая куча-мала: Марк Валентинович лежит на спине, слева, прижавшись щекой к его плечу и уткнув нос в его бицепс, сопит Ира. Ее светлые волосы растрепались по подушке. Справа, крепко прильнув к дедуле, спит Дениска. Он даже во сне хмурится, его темные ресницы подрагивают.

А на самом Марке, прямо на его широкой груди и животе, распласталась, как обезьянка, Машунька. Ее ротик приоткрыт, и из него стекает слюна прям на рубашку дедули.

Но самое потрясающее — лицо Марка. Все морщины разгладились. Губы, обычно сжатые в жесткую линию, сейчас расслаблены и даже слегка приподняты в уголках: настоящее выражение глубочайшего, безмятежного покоя.

Сердце во мне тает.

Весь ледяной панцирь высокомерия, весь цинизм и грубость Марка — все это это испарилось.

Остался просто человек. Сильный, уставший, изголодавшийся по простой человеческой нежности мужчина, который нашел свое тихое спасение в объятиях трех «чертят».

Я не могу удержаться. Бесшумно вынимаю из кармана халата свой старый смартфон. Выключаю звук, потом вспышку. Дрожащими от умиления пальцами навожу объектив.

Щелчок. Еще щелчок. Зуммирую, ловя в кадр Машину щеку, прилипшую к дедулиной рубашке, и его беззащитную улыбку спящего. Это надо сохранить. Для него. Для них. Для меня.

Это тот самый момент исцеления, который видишь раз в жизни.

Тихо, на цыпочках, отступаю назад. Прикрываю дверь, оставив щелочку. Прижимаю телефон к сердцу. В груди — сладкая, щемящая радость.

Телефон резко вибрирует в ладонях. Я вздрагиваю, чуть не роняю его. На экране — фото Лены, мей дочки, с кривляющейся рожицей.

Нехорошее предчувствие заставляет меня хмуриться. Уже почти одиннадцать.

Делаю несколько шагов вглубь коридора, подальше от детской, и принимаю вызов, прижимая трубку к уху.

— Да, Лен? Что случилось? — шепчу я хрипло и испуганно.

— Мам, тут такое дело… — голос дочки срывается. Слышу в нем смесь растерянности, возмущения и паники. — К нам тут… один перец хохлатый заглянул.

На заднем плане слышен решительный голос моей мамы:

— Ну, мы этого перца хохлатого и к рукам прибрали!

— Бабуля, подожди! — Лена пытается перекричать бабушку.

— Что за «перец хохлатый»? — напряженно спрашиваю я, чувствуя, как холодный пот выступает у меня на спине.

Лена тяжело вздыхает, и ее голос становится совсем тихим, конспиративным: — Сказал, что он сын твоего босса. Илья.

У меня в голове что-то щелкает. — Подожди. Сын Марка Валентиновича? Илья?

— Угу, — дочка словно кивает в трубку. — Заявился к нам весь такой, с понтами деловой. И давай нам с бабулей заливать, чтобы ты не рушила семью и чтобы мы на тебя повлияли. Цитирую: «Она же уже в том возрасте, когда быть любовницей женатого мужчины не то что некрасиво, а отвратительно».

Что же. Теперь мамочку явился защищать младший из сыновей. Видимо, мне сегодня не поспать.

— Ну, мы его и в чулане закрыли! — с торжеством провозглашает в трубку мама.