Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 47 – Арина Арская

— Костя, — окликаю я сына, когда он разворачивается обратно к дому.

Он оглядывается.

— Что?

Когда мы в последний раз обнимались?

Нет.

Когда я… я обнимала Костю? Когда прижимала к себе? Когда целовала в висок и вдыхала воздух у его волос?

Когда?

Когда, черт возьми?!

Ответь, Карина!

У меня руки дрожат, а перед глазами все расплывается от подступивших слез.

Последний раз, когда я прижимала к себе сердитого Костю, игнорируя его попытки сбежать, был утром в тот день, когда Слава познакомил меня с Марией.

Больше десяти лет назад.

Даже когда родилась внучка, я Костю лишь приобняла, а не сдавила в материнских объятиях.

— Я была плохой мамой, да? — спрашиваю я.

— Что? — Костя вскидывает бровь, не понимая суть вопроса. — Мам, ты чего…

Я смахиваю слезы и решительно шагаю к сыну. Заглядываю в его недоуменные глаза и говорю. — Я не была той матерью, которой должна была быть.

— Мам, я тебя не понимаю.

— Я просто переждала вашу бурю, — горько усмехаюсь, — вот и все. Переждала эти сложные годы.

— Мам, я без понятия, что на тебя нашло, — он кладет руку мне на плечо, но не обнимает, ведь наши объятия остались в прошлом, — но выдыхай. Все хорошо. Злой Костя и вредный Гриша выросли.

— Вот именно, — едва слышно отвечаю, — выросли без меня…

Я хочу его обнять, но не имею морального права.

— Мы были мальчишками, а таким мальчишкам надо быть с отцом, который может приструнить, — Костя вытаскивает платок и аккуратно промакивает слезы на моем лице.

Но не обнимает.

Маша нанесла точный, мощный и глубокий удар в мою душу, и она разошлась на лоскуты.

— Мам, — Костя пытается улыбнуться, и я чувствую, что ему неловко рядом со мной.

И только я хочу прильнуть к нему, обнять и завыть в грудь, как к нам выходит моя обеспокоенная невестка Аня:

— Что у вас тут?

Она подплывает к Косте, прижимается к нему, и он ее обнимает, на секунду прижавшись щекой к ее виску.

— Расчувствовалась, — слабо улыбаюсь я и забираю платок у Кости, — от ращговоров о прошлом.

— Ой, — Аня прижимает пальцы к лицу у глаз, — я сейчас сама заплачу. Я тоже такая эмоциональная…

Мои мальчики выросли. Я им позволила вырасти без моей любви и борьбы, а они ее ждали. Они ее требовали. Они кричали о ней.

В окне гостиной вздрагивает тюль и медленно плывет в сторону. Я вижу лицо Славы. Оно опять мрачное и отстраненное.

Мы с ним вернулись в наше настоящее, где сыновья выросли, а мы с ним… Мы с ним перестали существовать в тот осенний день.

Мы настоящие остались на старых фотографиях.

Маше удалось отбить мое внимание от Славы.

Я погрузилась в тоскливые размышления о своем материнстве, прикрываясь натянутыми улыбками за столом и милыми поздравлениями для очаровательной Катюши.

Маше удалось вызвать во мне ощущение того, что я лишняя за семейным столом. Того, что я не заслужила сидеть рядом с сыновьями.

Что… не будь меня сегодня на дне рождении внучки, то никто бы и не заметил. Возможно, Артур возмутился бы тому, что его притащили на праздник, где нет Лоры, а в остальном… я лишняя.

Это мысль зудит.

Эта мысль прожирает в моей душе черные дыры, и мне с каждой новой секундой все тяжелее и тяжелее терпеть сладкий запах вишневого пирога, быть среди смеха и шуток, а Маша расслабилась.

Из нее ушла нервозность, будто она через свои жестокие слова передала свое напряжение мне.