Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 45 – Арина Арская

Родила третьего ребенка, пока я разрывалась между ее старшими сыновьями, которые орали, что ненавидят меня, ломали вещи, обзывали, и ее же Славой, который метался между работой и их воспитанием.

Она сидела на его деньгах, на его обеспечении, не видя и половины тех проблем, что вылились на меня! Удобно устроилась, шалава!

Настоящая мать? Ха! Отвратительная мать! Она плюнула на сыновей, когда они остро нуждались в ней, отвернулась, занятая поисками нового мужика. Ей было важнее ноги раздвинуть!

А я была рядом. Вопреки их ненависти, вопреки слезам и истерикам Артура, вопреки собственному измождению. Я терпела их капризы, их злобу, их "ты нам не мать!", пока она прохлаждалась, пока тратила деньги Славы на какого-то нищего чмошника.

Тратила деньги моего мужа! Он работал как проклятый, а она “страдала”. Страдала и на свиданки бегала. И плевать на сыновей.

А теперь? Теперь, когда поняла, что никому не нужна, что Андрей ее бросил, что сыновья выросли и что у нее нет надежды наладить с ними отношения, она решила напомнить о себе?

Вернуть Славу?

Строит из себя невинность, лучшую маму на свете, когда сама из себя как мать ничего не представляет! Будь ее воля, она бы и Лору скинула на кого-нибудь, лишь бы не мешала!

Именно я была настоящей матерью для ее сыновей в самые трудные годы! Именно я прожила их истерики, их драки, их ненависть ко всему миру, пока она наслаждалась новой семьей, в которой она не нашла место для сыновей!

А она была им нужна, но ей было начхать.

А теперь эта… эта тихая змея, с ее философствующей дочкой, решила, что может просто прийти и забрать то, что я выстрадала? Моего мужа? Моего Славу?

Я чую это кожей. Чую всем своим нутром, что она…

Она хочет его. Хочет вернуть. И этот взгляд… этот проклятый взгляд Славы… Он подтвердил все мои худшие опасения. Она не просто бывшая. Она угроза. Здесь и сейчас.

И ему наплевать, что когда-то бежал от ее равнодушия.

Что он ночам не спал, часами беседуя с агрессивными сыновьями и успокаивая их. Убеждая, что они ему нужны. Ему и мне.

Ему наплевать, что именно это небрежное отношение к нему и сыновьям однажды и погнало его из семьи.

Она никогда не боролась. Ни за кого.

— Ты слышишь меня, Карина? — мой голос низкий, хриплый от сдерживаемой ярости. — Он мой. Навсегда. Забудь свои глупые фантазии. Он тебе был не нужен тогда. Как и сыновья.

— Не смей… — вдруг отвечает она, и ее губы дергаются.

— Ты осталась для мальчиков матерью, лишь потому что Слава боролся за их любовь к тебе, — я щурюсь. — Самой-то тебе было на это начхать.

— Заткнись…

Она была плохой женой.

Плохой матерью.

Так пусть услышит это вслух. Лучше пусть думает о своем материнском фиаско, вине, чем о моем муже.

— Ты, как жена, — я улыбаюсь, — проиграла дважды. И как мать. То, что ты сегодня приглашена на день рождение внучки, заслуга Славы и меня. Это мы им напоминали изо дня в день, что у них есть мамочка, а мамочка? А что мамочка? — заглядываю в глаза. — Бросила и завела нового ребенка. Хорошего послушного ребенка, а плохих… скинула, бросила.

Ее разъяренный взгляд говорит мне о том, что она со мной согласна.

Она замахивается. Ее ладонь опускается на мою щеку, и в этот момент на кухню заходит Слава.

— Карина?