Книга В пекле немецкого логова, страница 34 – Александр Тамоников

«Но скоро, когда мы выгоним из Кельце и из других городов и гмин всю эту фашистскую нечисть, будет у всех и жилье, и еда, и работа, и одежда», — думал он, спускаясь по лестнице.

— Надо бы солому и соль в квартиру занести, — оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не видит и не слышит, сказал он Зубову. — В квартире даже сесть не на что, — добавил он.

Анатолий кивнул и, взвалив на себя куль, понес его к подъезду старого двухподъездного барака. Стекла во многих окнах на первых этажах были выбиты и зияли чернотой запустения. Часть окон была просто забита фанерой, а еще два окна заткнуты каким-то тряпьем, что говорило о том, что в них еще проживали. Но самих жильцов видно не было. Никто не выглядывал из окна, никто не входил и не выходил из подъездов. И вообще вся эта часть улицы казалась нежилой и пустынной. Что, впрочем, было на руку разведчикам.

Перетаскав солому в квартиру, Шубин вдвоем с Зубовым кое-как отремонтировали на двери замок, чтобы женщина могла запирать ее хотя бы на ночь.

— Соль мы у вас в квартире оставим, — сказал Шубин Агнешке. — Я так понимаю, что кататься с ней по городу — себе дороже выйдет. Буду отсыпать из куля понемногу и искать покупателей. А заодно и вам с девочкой какую-никакую мебель поищу.

Женщина плакала и не знала, как и благодарить Шубина, все время крестила то его с Зубовым, то себя.

Через час, когда она уже успокоилась и собралась пойти по соседям, Глеб с Анатолием вышли из дома и стали решать, как им быть с лошадью.

— Будем ночевать в телеге, — предложил Шубин. — Улочка вроде как тихая, но кто знает, что тут по ночам делается. Днем будем в телеге передвигаться по городу.

— Так мы к себе внимание привлечем, — осторожно заметил Зубов. — Может, все-таки пешком? Если за кем с той явочной квартиры следить придется, то на телеге шибко не наездишь.

— Сначала нам надо выяснить, живет ли вообще в этой квартире кто-то, а потом уже решать, что делать. По-другому мы никак на подполье не выйдем. Не вешать же нам в городе объявления. Мол, ищем подпольщиков, которые сведут нас с Батальоном хлопских, — усмехнулся Шубин.

— Согласен, — ответил Зубов. — Но если будет за кем следить, то лучше это делать пешком и по очереди. Так и внимания к себе меньше привлечем.

— Вот видишь, — улыбнулся Шубин и дружески похлопал Зубова по спине, — можешь соображать, когда захочешь.

Несмотря на военное положение, частичную эвакуацию и комендантский час, введенный властями в городе, народу в нем оказалось не так уж и мало. И если та часть города, на окраине, где стоял барак, в котором остались Агнешка с девочкой, была тихой и малолюдной, то в центре Кельце жизнь кипела: работали и большие магазины, и лавочки, парикмахерские и даже рестораны. Правда, как потом выяснилось, и в магазинах, и в лавчонках товар был один и тот же, а цены и там, и там практически одинаково заоблачными. Покупателей же, наоборот, было немного. Да и редко кто вообще из прохожих, по наблюдению Шубина, заходил в эти магазины. В ресторанах же и кафе сидели в основном военные. Их серые и черные мундиры были хорошо видны с улицы через большие окна.

Машин по центральной улице тоже проезжало мало, но зато были извозчики, которые дежурили чуть ли не у каждого ресторана и кофейни. Они лихо подкатывали ко входу, едва завидев, как кто-нибудь из офицеров или солдат выходит из дверей. Простые солдаты или невысокого звания офицеры выходили в основном по одному или по двое, о чем-то беседуя и весело смеясь. Офицеры среднего звена, что было хорошо видно по их шинелям и фуражкам, выходили нередко в сопровождении дам, кутавшихся в пальто с пушистыми воротниками. Старшие офицеры, как обратил внимание Шубин, на извозчиках не ездили, и сопровождающие их дамы уже были одеты не в пальто, а в меховые шубки. Как только они выходили, к ним сразу же подкатывал автомобиль, и шофер, тут же выскакивавший из машины, угодливо открывал перед ними дверцы.