Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 97 – Суджата Масси

Первин вспомнила, какие истерики умеет закатывать Хуши, и решила не рисковать. Она вернула малышку Гите и произнесла:

— Я должна обо всем рассказать маме.

Камелию она застала в детской – под потолком урчал вентилятор, на полу грудами лежало грязное и чистое белье. Камелия подняла голову, выслушала рассказ Первин про Хибу и согласилась, что это наилучший выход.

— А нам это по карману? – спросила Первин, объяснив, что платить кормилице нужно будет больше, чем Лакшми.

— А у нас есть выход? – спросила Камелия, укладывая стопку пеленок в ящик комода. – Кстати, какая-то машина подъехала. Если не Хиба, то, возможно, Арман.

Первин, выглянув в окно, убедилась: Арман вернулся один. Побежала вниз ему навстречу, он заговорил первым:

— Гюльназ-мемсагиб осталась в доме родителей. Я прождал час, потом вышла миссис Бэнкер и сказала, чтобы я уезжал.

— А она предупредила, когда нужно забрать Гюльназ? – спросила Первин, пытаясь понять, утихла ли буря. – Мне-то всегда казалось, что оттуда можно и пешком дойти, но Гюльназ ведь уехала в ночной сорочке!

— Это я заметил! – Арман покачал головой. – Так странно… И еще она всю дорогу тихонько плакала. Мне отказалась говорить, что не так, – наверное, и спрашивать не надо было. Миссис Бэнкер сказала, она не знает, когда Гюльназ будет готова вернуться.

— Миссис Бэнкер на нас сердится?

— Откуда мне знать? У нее лицо как черносливина. Всегда сердитое.

Первин невольно улыбнулась, потому что мнение Армана совпадало с ее собственным.

— Хорошо. Тогда отвезите меня в город, пожалуйста.

Первин думала, что с опозданием появится в открытом садовом ресторане «Таджа», но выяснилось, что Элис еще не приходила. Память у ее подруги была цепкая, вряд ли она могла забыть о назначенной встрече.

— Как предпочтете поступить, мадам? Сядете за столик и будете ждать? – Круглолицый англо-индиец чуть старше двадцати лет говорил очень вежливо, но Первин отвлеклась, вслушиваясь в перекличку женских голосов с типичными британскими интонациями. Вот только находились они не на земле, а довольно далеко, на двигавшихся цепью яхтах. Тут Первин догадалась, где, скорее всего, сейчас Элис.

— Похоже, клубная парусная регата еще не закончилась – вот почему моя подруга запаздывает. Если можно, я оставлю за нами столик, мы вернемся вместе минут через сорок пять, хорошо?

Метрдотель сверился со своим гроссбухом.

— Хорошо. Я помечу, что столик за вами, мисс Мистри.

Первин поблагодарила его и стремительно зашагала к причалу яхт-клуба. Она никогда еще не видела парусных гонок и совсем не удивилась, обнаружив, что в небольшой группе зрителей одни европейцы.

Членство в яхт-клубе было у отца Элис; оно распространялось на жен и дочерей. Чиновникам в эксклюзивных бомбейских клубах делали скидку, а то и вовсе не брали с них платы. У Колина был наставник из Индийской гражданской службы, который на месяц обеспечил ему проживание в гостинице яхт-клуба. Колин оттуда съехал, как только у него появилось другое жилье, сказав, что ему неприятно жить в клубе, куда не принимают индусов.

Первин тогда прониклась к нему благодарностью, хотя почему-то стала выгораживать этих негодяев, упомянув, что в клуб – в качестве исключения – приняли покойного Соломона Сэссуна. Колин тут же возразил, что багдадский еврей «по сути, европеец» в глазах англичан. В итоге они сошлись на том, что в клубе царит дискриминация.