Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 138 – Суджата Масси

Гюльназ медленно, будто через боль покачала головой:

— Нет, я не должна пользоваться телефоном.

Первин почувствовала вспышку гнева.

— Гюльназ, ты имеешь полное право…

— О, Первин, а я и не знала, что ты еще здесь! И о чем это вы разговариваете?

Первин резко перевела взгляд с Гюльназ на миссис Бэнкер – та стояла на пороге. Записку Первин сжала в руке, опасаясь, что Таджбану может ее заметить и начать расспросы.

— А, это вы! Я как раз говорила Гюльназ, что ей бы, пожалуй, стоило надеть другой халатик, – торопливо произнесла Первин в надежде обвести Таджбану вокруг пальца. – В этом она очень потеет.

— Это ее любимая одежда. – Миссис Бэнкер сложила руки на полной груди и холодно посмотрела на Первин. – Боюсь, тебя ждет отец. Он постоянно выпрыгивает из машины и пристает к охранникам, чтобы они тебя отыскали.

Первин почувствовала вспышку досады, которую сменила настороженность. Отцу наверняка жарко, но вряд ли он стал бы намеренно сокращать время ее разговора с Гюльназ.

— Тогда всего хорошего. – Первин естественным дружеским жестом накрыла ладони невестки своими – они оказались горячими и потными. Никто не заметил, как она всунула Гюльназ в руку листок бумаги.

А потом, нагнувшись к невестке, Первин прошептала:

— Хочешь что-то передать Растому?

— Скажи, что я его люблю. И пусть поцелует Хуши за меня. – Голос Гюльназ сорвался, она зарылась лицом в ладони.

Первин вышла из комнаты, и миссис Бэнкер тут же положила ладонь ей на спину.

— Я вижу, что Крошечка расстроена. Жаль, что ты этого не заметила и не попросила моей помощи. Теперь придется дать ей еще дозу лекарства.

Раз уж Таджбану сама подняла эту тему, Первин решила этим воспользоваться:

— Что она принимает?

— Веронал^[62]. Его прописал доктор Пандей, лекарство улучшает сон и настроение. – Таджбану сняла руку со спины Первин, слегка дотронулась до ее щеки. – Полагаю, он и тебе бы не помешал для успокоения нервов. Ты не очень хорошо выглядишь.

В детстве Первин не посмела бы на такое ответить. Но теперь чувствовала за собой силу.

— Я совершенно здорова. Вы долго собираетесь держать здесь Гюльназ?

— Женщина имеет право находиться у родителей столько, сколько ей захочется. Ты тому пример – уехала из дома, а через год вернулась.

Первин почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, потому что поняла, что речь идет о ее неудачном замужестве.

— Я вернулась к родителям совсем по другой причине. Да, Растом многое наговорил не подумав, но он очень хочет лично извиниться перед Гюльназ.

— Порой мужу с женой полезно пожить врозь, ты с этим согласна? – Таджбану говорила невозмутимо, как будто они обсуждали, как лучше отделать комнату.

Первин заподозрила: Таджбану намекает на возможность раздельного проживания. Что придает ей дерзости – понимание, что Первин одновременно и юрист, и женщина, получившая официальное право жить отдельно от мужа?

— Вопрос о раздельном проживании должны обсуждать супруги, и они, разумеется, прежде всего примут в расчет интересы Хуши.

— Какая Хуши славная деточка – обязательно к ней зайду, когда выдастся минутка. Но ей лучше жить там, где при ней есть айя. Пусть растет в спокойной обстановке. – Таджбану говорила бесстрастно, и Первин сразу поняла, что ей важнее всего оградить от забот Гюльназ.