Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 137 – Суджата Масси

Через несколько минут в гостиную вплыла Гюльназ в просторном розовом шелковом халате того же тона, что и краска на стенах. Лицо ее осунулось, и она выглядела неумытой.

— Привет, Гюльназ, – поздоровалась, вставая, Первин.

— Доброе утро. – Голос Гюльназ звучал хрипловато, будто она только что проснулась. Следом за ней вошла служанка в черном платье, белом кружевном передничке и наколке и проводила хозяйку до стула. Придержала его, пока Гюльназ садилась напротив Первин.

— Ступай, – обронила Гюльназ.

Служанка послушно повернулась и вышла. Первин заметила, что дверь она прикрывала медленно, чтобы осталась щелка.

Так куда удобнее подслушивать.

— На самом деле уже ближе к вечеру. Как ты себя чувствуешь? – Первин говорила громко, с подчеркнутой бодростью.

— Вполне неплохо. – Гюльназ уперлась глазами в пол. – А Растом тоже пришел?

— Нет. Он несколько раз пытался, но ему каждый раз говорили, что ты слишком устала и не принимаешь.

— Я все испортила. Я не в состоянии показаться ему на глаза. – Гюльназ повесила голову – то ли от изнеможения, то ли от стыда.

— Это ты просила его не впускать? – без обиняков спросила Первин: ей нужно было разобраться, кто на самом деле контролирует ситуацию.

Гюльназ сморщила носик – Первин вспомнила, что так же делает и Хуши.

— Как я могла, если я даже не знала, что он приходил? Но мама прекрасно знает, чего он мне наговорил, и она, видимо, его спровадила. Не хочет, чтобы я и дальше плакала.

— Душенька, я тебе очень сочувствую. Мне совсем не понравились его слова за завтраком в тот день, когда ты уехала. Но мне кажется, ты была бы не прочь поговорить с ним снова. – Первин подождала ответа, а когда его не последовало, добавила: – Ты, наверное, хочешь знать, как дела у Хуши. Я за этим и приехала.

— Мы столько лет пытались завести ребенка, – задумчиво произнесла Гюльназ. – Помнишь все эти наши попытки? И вот родилась Хуши.

Первин отметила: Гюльназ никак не отреагировала на упоминание о потребностях Хуши, а заговорила совсем о другом.

— Доктор Пенкар порекомендовала нам кормилицу по имени Хиба. Она очень опытная и невероятно добрая. Хуши хорошо кушает и ночью просыпается всего дважды.

— Замечательно. – Гюльназ сложила ладони, одну поверх другой. – То есть без меня мужу и дочери лучше.

Первин знала, что на это следует возразить, но Гюльназ, к сожалению, сказала чистую правду. Первин медленно, но верно привязывалась к Хуши – а ведь ребенок принимает только того, кто его не бросил.

— Я сказала: без меня Хуши лучше! – Гюльназ тянула все шипящие звуки.

Она выпила или приняла большую дозу успокоительного? Пристально вглядываясь в невестку, Первин ответила:

— Хуши регулярно кормят, уделяют ей много внимания – Хиба может остаться при ней и после твоего возвращения. Вопрос в другом: ты считаешь, тебе лучше побыть здесь или вернуться домой? Ты немного успокоилась?

— Доктор Пандей сказал маме, что я должна остаться здесь. – Гюльназ смотрела на Первин глазами маленькой девочки. Она будто бы вернулась вспять на двадцать лет, когда обе были школьницами.

— А доктор Пандей объяснил почему? – спросила Первин, отметив про себя, что Гюльназ не ответила, успокоилась она или нет.

— Не помню. Он оставил лекарства, которые помогают мне спать.

— Если ты захочешь получить другое медицинское заключение, к тебе может прийти доктор Пенкар. Но она просит, чтобы ты сама ей позвонила и назначила время. – Первин потянулась к поясу сари, за который спрятала записку с номером телефона Мириам.