Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 107 – Суджата Масси

— Доктор Гупта. Он сейчас в мужском блоке, проводит осмотр.

Первин не удивилась тому, что врач мужчина, – это значит, что Сунанда будет сильно смущаться при осмотре. Поставив баночку на стойку, Первин встретилась глазами с клерком.

— Тогда проследите, чтобы доктор Гупта это получил. Инструкции по применению на листочке, прикрепленном к банке. Если задержанную не лечить, она может умереть.

— У нас есть посыльный, он может попозже отнести это доктору. Но сегодня воскресенье, есть некоторые… э-э… сложности…

Первин пододвинула к нему монетку в две анна.

— Спасибо за помощь. Я потом обязательно обсужу с доктором план лечения.

Волнение ее нарастало, она ждала, поглядывала на часы, пыталась понять, почему все пошло наперекосяк. Сунанда нарушила условия освобождения – может, она, Первин, недостаточно четко ей все разъяснила? Поводов для чувства вины было предостаточно.

Наконец появился охранник, неспешно обыскал ее портфель, а потом отвел ее в сырой и зловонный блок с камерами.

Пропустил Первин в камеру к Сунанде, запер за ней дверь. Предвечернее солнце вливалось в зарешеченное окно, отбрасывая на пол золотые полоски. Сунанда вышла из тени в свет, глаза у нее были красными, лицо – удрученным.

— Вы меня отыскали! – Голос ее сорвался. – Я молилась – и вот вы здесь!

Первин подошла поближе, обняла Сунанду. Почувствовала, что та дрожит всем своим худеньким телом, однако постепенно дрожь унялась.

— Дорогая моя, я очень рада, что вас нашла, – и мне очень жаль, что вы в заключении. Я сильно переживала. Принесла вам лечебную мазь, которую передадут врачу. Что с вашей раной? – Первин отошла на шаг, чтобы рассмотреть Сунанду.

— Я про рану почти не думаю. Теперь голове больнее, чем животу.

Первин обошла клиентку по кругу, осмотрела.

— Почему больнее? Вам грустно, или голова болит, или…

— Там большой синяк, – пояснила Сунанда, осторожно прикладывая ладонь к затылку. – Меня, прежде чем перевести в камеру, отправили в другую комнату. Заставили стоять перед ними, задавали вопросы. Я сказала, что без вас говорить не буду. Молчала, и тогда меня ударили.

— Можно? – спросила Первин и, когда Сунанда кивнула, дотронулась до воспаленной кожи у нее на голове. Раздвинула волосы – нет ли крови, – нет, только краснота. – Вас ударили те же констебли, которые задержали вас дома у брата?

Сунанда на миг прикрыла глаза.

— Констебль, который ударил меня по голове, тоже был у брата. Другого зовут Мукеш. Я его раньше не видела. Он бил меня по рукам и по спине.

Первин осторожно ощупала руки Сунанды, потом приподняла паллу сари, осмотрела спину. Мукеш знал свое дело – бил, не оставляя следов.

— А кто-то из начальства к вам подходил после того, как вас избили?

— Потом пришел белый. Они его называли детектив-инспектор. – Английские слова Сунанда произнесла с трудом. – Они с ним говорили про меня, но слов я не поняла. Они все очень сердились, мне было страшно.

Первин достала из портфеля блокнот и фонарик на батарейках – он часто пригождался в темноте.

— Вы слышали имя – детектив-инспектор Воган? И как этот белый выглядел?

— Констебли переводили его слова, но имени не называли. Он маленького роста для англичанина, и волосы у него, кажется, рыжие. – Сунанда покачала головой. – Может, он болеет?